ГЛАВА ВОСЬМАЯ

В помещение прошли двое мужчин.

Оба загорелые, темноволосые, в костюмах. Один из них был старше.

Взгляды обоих мужчин остановились на мне.

Тот, что помоложе, ухмыльнулся и выразительно посмотрел на своего спутника. Он, смерив меня взглядом, кивнул и вышел.

– Иди сюда, – на английском протянул незнакомец и двинулся в мою сторону.

– Не приближайтесь! – я сжала кулаки, словно желая нанести ими удар. Разумеется, такой практики у меня еще не было.

– Успокойся, – мужчина улыбнулся, но от этой улыбке меня затошнило, столь мерзкой она оказалась.

Незнакомец продолжал приближаться ко мне.

Я обвела комнату быстрым взглядом. Она, вдруг, стала такая маленькая! Стены давили со всех сторон, и негде было скрыться от чужих рук…

– Оставьте меня в покое! – крикнула я, но мужчина сделал наоборот.

Его влажные пальцы сомкнулись на моем плече, и я почувствовала его сдерживаемое желание причинить мне боль.

– Успокойся, – повторил он, – если будешь вести себя тихо – проблем не будет.

Ложь! Ложь, которую озвучивает каждый насильник своей жертве!

Сколько историй было перечитано-услышано…

И всегда там звучала такая лживая фраза.

«Веди себя тихо». Читай – чтобы мне удобно было делать с тобой страшные вещи…

– Пустите! – я рванула вбок, и мне каким-то чудом удалось вырваться из липких пальцев.

Но то была всего лишь секундная свобода. Через короткий миг меня вновь схватили, да так сильно, что у меня потемнело в глазах от боли в плечах.

– Успокойся! – раздраженно повторил мужчина, и в его карих глазах отразилась злость.

– Вы не имеете права! – я дернулась. – Я – гражданка России!

– Теперь это не имеет значения. Теперь ты просто шлюха, – произнес незнакомец.

Я вспыхнула от его слов, дернулась, и что есть силы, ударила стопой по его голени. Лицо незнакомца перекосилось от боли и злости, но он не отпустил меня.

Лишь пальцы сильнее, как клешни, сжали мои руки, а потом мужчина вскинул ладонь, и я поняла, что он собрался ударить меня.

Волна страха накрыла меня…

Готовясь к удару, я зажмурилась. Может, хоть так не будет очень больно…

Секунда-две. Ничего.

Я нерешительно приоткрыла веки и увидела, как тот, другой мужчина, сжимает запястье незнакомца, собиравшегося меня ударить.

Облегчение, изумление и благодарность заполнили мою грудь. Как на героя, я посмотрела на этого мужчину – того, кто не позволил ударить меня.

Значит, не все так плохо?

Я уже открыла, было, рот, чтобы сказать «спасибо» (ох уж эта вежливость), как мужчина обратился к своему подельнику:

– Ты испортишь товар! Нельзя!

Товар… Так вот что его заботило. Чтобы у меня, товара, был приглядный вид.

Господи, как я докатилась до этого? Почему? За что?

– Веди её к остальным, – раздался приказ.

– Слышала? – пальцы сдавили мне руку. – Пошли.

И я пошла.

Чувствуя себя так, будто меня вели на эшафот, я с трудом передвигала ногами. Они едва слушались меня, и вся я – окутанная обреченностью и ужасом, была ни живой, ни мертвой.

Меня вывели из комнаты, и я оказалась в коридоре.

Широкий и светлый, он напомнил мне больницу. Даже запахи были похожи… Я попыталась разобрать чем пахнет.

Антисептик и бинты.

Или мне показалось?

– Сюда, – мужчина затолкнул меня в просторную комнату, в которой уже были три девушки. Все они сидели на стульях, возле двери.

Я пробежалась по ним взглядом, и не обнаружила среди них Жанны.

Облегчение – что её тут нет – сменилось чувством ужаса. Я была одна, без какой-либо поддержки. Не у кого было спросить совета, некому было подставить мне плечо.

– Садись, – мужчина толкнул меня, и я села на свободный стул.

Незнакомец, что привел меня сюда, встал у двери и начал что-то изучать в своем телефоне.

Взгляд мой прошелся по сестрам по несчастью.

Все три незнакомки тоже были блондинками.

Их цвет волос варьировался от бежевого до платинового блонда. На девушках тоже были вечерние платья – видимо, этой ночью случился рейд по похищению из увеселительных заведений.

Незнакомки тоже разглядывали меня. Как бабочку под лупой.

Их лица не выражали ни сочувствия, ни приветливости.

Я попыталась наладить с ними контакт.

– Привет, я – Оля, – шепотом начала я.

– Молчать! – рявкнул мужчина.

Я подпрыгнула от его крика и испуганно посмотрела на него.

– Вам запрещено общаться! – зло процедил он.

Я вся сжалась от той злобы, что источал этот ублюдок.

В голове завертелись вопросы – один страшнее предыдущего.

Почему нам запретили общаться? Что еще запретят? Что скрывается за той дверью, возле которой мы, как собачки, сидели?

Ответ на последний вопрос пришел спустя несколько минут мучительного ожидания.

– Следующая, – раздалось за дверью.

– Ты, – мужчина показал на меня пальцем, – твоя очередь.

От охватившего страха я не могла пошевелиться.

– Ты не поняла, что ли? – мужчина шагнул в сторону, и я, испугавшись, что он снова схватит меня, встала и юркнула за дверь.

Стоило мне только оказаться внутри, как липкий холод расползся по моей спине.

Это был кабинет гинеколога.

– Проходим, ложимся на кресло, – бездушным голосом произнесла врач.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Меня замутило от услышанного.

Стоматолог и гинеколог – эти два врача вызывали столько негативных эмоций, что я вновь почувствовала себя молоденькой девчонкой, попавшей на школьный медосмотр.

Приятных воспоминаний он не оставил.

– Ты что, глухая? – доктор обращалась ко мне на английском, но её английский нельзя было назвать безупречным. В нем ощущался какой-то акцент…

Грубый и неприятный на слух.

– Я услышала вас, – я попыталась придать голосу уверенности, которой у меня и в помине не было, – но я не поняла зачем мне ложиться на кресло.

– Тебе сколько лет? – из-за ширмы показалась худосочная, среднего возраста, блондинка.

Один взгляд на её лицо с мощной нижней челюстью, дал мне ответ какой нации была эта женщина.

Немка.

Теперь понятно, почему её акцент был таким грубым. Да и сама она лапочкой не выглядела.

– Восемнадцать.

Доктор смерила меня оценивающим взглядом и изрекла:

– Выглядишь на 25, а рассуждаешь на 10. Ложись на кресло, будем проверять все ли у тебя в порядке между ног, – с последним словом она решительно натянула резиновые перчатки и улыбнулась мне.

Мысль о том, что так, наверное, выглядели надзирательницы в концлагерях, обожгла мне душу.

Я прижалась спиной к двери.

– У меня там все в порядке. Я и без вас знаю.

– Все так говорят, потом приходят анализы, а в них чего только нет, – доктор сощурила холодные глаза, – живее. У меня мало времени.

– Я девственница, – выпалила я, и тут случилось невообразимое.

Прежняя холодная маска слетела с лица женщины, и я увидела неподдельное удивление.

– Что ж, все равно надо осмотреть, – отворачиваясь, пробормотала она.

Понимая, что мне не удастся избежать унизительной процедуры, я подчинилась.

Пару минут – и я надевала белье. Щеки мои горели от стыда, и стойкое желание – смыть с себя чужие прикосновение, стало почти нестерпимым.

– Тебя отведут сдать кровь.

– Зачем кровь? – я одернула мятый подол своего платья.

Как же жалко оно выглядело теперь!

– Точно, как дурочка, – врач смерила меня высокомерным взглядом. – Ты должна быть чистой. В одном пункте есть жирный плюс. Если и кровь окажется чистой, тебя доставят к важному человеку.

– А если – нет?

– Тогда – в бордель, – делая у себя какие-то заметки, равнодушно ответила доктор.

Отчаяние сдавило мне сердце. Не выдержав, я приглушенно обратилась к женщине:

– Пожалуйста, помогите мне.

Она замерла. А затем, словно змея, начала медленно поднимать голову.

Змеиным был и её взгляд, когда доктор ответила:

– С какой стати я должна помогать тебе?

– Потому что мы обе женщины.

– Не самый веский аргумент, знаешь ли, – доктор положила ручку в стаканчик и выпрямилась.

– Но вы же врач… – лихорадочно искала я, за что можно было зацепиться, – вы наверняка давали клятву помогать людям…

– Я и помогаю, – блондинка бездушно улыбнулась, – только другим людям. Иди. Мое время дорого стоит.

Прежде чем уйти, я окинула доктора взглядом.

– Знаете, – не удержалась я, – когда-нибудь вы ответите за это.

– Охотно жду этого момента, – высокомерно парировала она.

Я отвернулась и с небывалым рвением покинула кабинет. Доктор вышла следом. Махнула тому мужчине, который привел меня. Он подошел, а врач что-то прошептала ему.

Единственное, что я каким-то чудом разобрала, было: «почти идеально».

– Теперь туда, – протянув руку, но так и не дотронувшись до меня, приказал мужчина и кивнул в коридор.

Я бросила прощальный взгляд на сестер по несчастью. В их глазах стояло безразличие… Неужели и я когда-то стану такой же?!

– Живее! – окликнул меня незнакомец. В его взгляде полыхнула ненависть.

Только я не понимала, за что он ненавидел меня… Или же, ненависть в его крови была ко всем женщинам? Если так, то становилось ясно, почему его хватка каждый раз приносила столько боли…

Не желая, чтобы он прикасался ко мне, я поспешила рядом с ним.

Идти долго не пришлось. Через несколько метров меня ожидал процедурный кабинет.

Как я и предполагала, медсестра, работающая тут, почти ничем не отличалась от гинеколога.

Ни человечности, ни намека на тепло. Механический робот, обтянутый кожей…

Бог мой! У меня взяли столько крови, словно готовили к какой-то серьезной операции…

Затем пришел черед узи и экг, ну и вишенка на торте – стоматолог. К некому облегчению, это был всего лишь осмотр.

Это облегчение блекло от понимания того, к чему меня готовили.

Чувствовала себя лабораторной крысой. Впрочем, лучше уж быть ей, чем шлюхой, но кто разве кого-то интересовало мое мнение?

А потом – меня снова отвели в ту «коробку», в которой я проснулась.

– До скорого! – бросил женоненавистник, с грохотом закрывая за собой дверь.