ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Грудь мою распирало от волнения, когда я, стоя рядом с Кариной, ожидала появление важного гостя.

И, кажется, не одна я нервничала! Судя по лицам других сотрудников, они тоже переживали.

Бах-бах.

Сердце отчаянно барабанило, ладони стали влажными, и казалось, случись какая-то неожиданность, я бы просто свалилась в обморок.

Мысли мои путались. Я переживала за дочку, я нервничала, не зная, как проявлю себя рядом с этим арабом…

– Спокойно, – прошептала Карина, – улыбаемся и машем.

Цитата из мультика вызвала у меня нервную улыбку. Она тотчас погасла, когда я ощутила какое-то оживление.

Взор мой устремился вперед.

За окном замелькала охрана. Через секунды двери открылись, и в гостиницу прошли трое здоровяков в костюмах, все, как на подбор, лысые и бородатые.

Где таких только делают? На одном заводе, что ли, штампуют?

А вот и сам хозяин гостиницы, отец Каринки, Сергей Михайлович. Человек занятой, деловой, скупой. На работу он брал только проверенных, лучших.

Поэтому моя работа здесь – большая удача и испытание. Уж не знаю, на какие там рычаги нажала Карина, но я испытывала к ней благодарность.

Подруга! Настоящая!

Сергей Михайлович несколько раз взволнованно обернулся (что вызвало у меня удивление), а потом засеменил рядом с высоким брюнетом в темно-синем костюме.

При виде последнего у меня засосало под ложечкой.

Разве можно быть столь вызывающе красивым?

Смуглая кожа, черная борода, и ярко-синие, как сапфиры, глаза… Он так отличался от остальных мужчин!

Неужели этот красавец – тот самый Мурад?

Подтверждая мои догадки, Сергей Михайлович громко обратился к нам:

– Это – наш почтенный гость, Мурад аль-Джаза. Особый гость! Любые его просьбы должны быть выполнены! В самый кратчайший срок! Прошу вас, Мурад. Наверное, вы устали с дороги. Ваш президентский номер готов.

Мурад чуть замедлил шаг. Скользнул взглядом по собравшимся, в том числе и по мне.

Наши взоры встретились, и я, ошеломленная пронзительностью его синих глаз, смущенно опустила взор.

Щеки обдало предательским румянцем.

Мне показалось, или Мурад посмотрел на меня как-то странно?

– Спасибо, – протянул он, и восточные нотки наполнили его ответ каким-то особым шармом.

Кажется, я даже ощутила аромат благовоний. Терпкий, глубокий, дорогой.

Я сдавленно сглотнула. Наверное, слишком громко, потому что вновь ощутила на себе пристальный взгляд.

Он прожигал, просачивался сквозь мои тонкие веки…

Я осторожно подняла на мужчину свой взор.

Синий океан в оправе черных ресниц завораживал своей глубиной и красотой.

– Мурад, это ваша помощница, Аня, – раздался голос Сергея Михайловича.

Сердце рухнуло в пятки.

Вот так, не Анна Александровна, а просто Аня.

Короткая фраза, которая разом обрубила надежду на формальные отношения.

– Аня, – гортанно протянул Мурад, и от его тона по спине моей поползли мурашки.

– Идем, Аня, – отец Каринки наигранно улыбнулся мне. – Пора приступать к своим обязанностям.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Я нерешительно стояла у двери, ожидая, пока охрана Мурада проверит весь номер.

Не знаю, как воспринял данные действия Сергей Михайлович, но его мнения никто не спрашивал, это было очевидно.

Мурад держался властно с ним, и отец Каринки на его фоне, казался каким-то карликом. Даже несмотря на то, что у них была незначительная разница в росте.

Но не в положении.

Мурад кивнул охране, и те, не обращая на меня внимания, вышли из номера.

А я, замерев от страха, так и стояла на месте. Казалось, мои ноги просто приросли к полу, и я была не в силах пошевелиться.

– Аня, одежда, – Мурад указал взглядом на внушительного вида чемодан.

Как он тут оказался? Я только сейчас заметила его.

– Хорошо, – сдавленно ответила я, и буквально подбежала к чемодану.

Как же он открывается-то?

Пальцы мои заскользили по гладкой поверхности в поисках ответа на этот вопрос.

Господи, пожалуйста, не дай мне опозориться уже в первые минуты моей работы!

Я опустилась на колени и продолжила поиски той самой кнопки. С каждым новым вздохом я все сильнее волновалась. Кровь ударила мне в голову, я почувствовала жар, и руки, среагировав на это, предательски задрожали.

А я все никак не могла открыть этот чемодан!

Погруженная в свои переживания, я не заметила, как Мурад оказался рядом. Смуглая ладонь скользнула рядом с моей рукой, и на несколько секунд я залюбовалась красотой мужской руки.

В меру широкая, с длинными, неизнеженными пальцами, с синими венами, проступающими под бархатной кожей.

Невольно пришло сравнение руки Мурада с рукой моего бывшего мужа. Белая, узкая… Не умеющая даже гвоздь забить… Козел.

– Тут.

Мурад нажал на кнопку в углублении, и я почувствовала, как слегка приподнялась крышка чемодана.

– Спасибо, – я облегченно улыбнулась. – Прошу прощения.

Он лишь кивнул головой и неспешно двинулся в одну из комнат. А я… Только и рада была этому.

Наше недолгое соседство не на шутку разволновало меня. Впервые в жизни я сталкивалась с таким… Какое же определение дать этому Мураду?

Мужикастым мужчиной, вот. Идеально. Он буквально источал брутальность, и рядом с ним я ощущала себя…

Наверное, впервые в жизни, Женщиной.

Это было странно, потому что Мурад ничего такого особенного не делал.

Наверное, меня постигла участь всех разведенных женщин. Теперь в каждом мужчине я видела объект того самого.

«Не в каждом», – справедливо заметило мое сердце, но я не стала прислушиваться к нему.

Некогда. Не время сейчас.

Пора приниматься за РАБОТУ!

Аккуратно, я начала доставать из чемодана вещи. Надо добавить, что содержимое его источало утонченный, волнующий аромат, от которого моя голова приятно закружилась.

Хотя, может, дело было в том, что мне стоило с утра позавтракать?

Пальцы мои заныли от прикосновения к дорогой костюмной ткани. Мало того, я ощутила разительную разницу. Мои пальцы были сухими, шероховатыми… Я часто стирала вручную, убирала-мыла. Вот и результат. Не поцарапать бы ими одежду важного гостя…

Чувствовала себя нищенкой, попавшей в услужение к королю.

Ничего, напомнила я себе, никакая я не нищенка. Я – мама! И, значит, самое главное сокровище у меня есть! Моя дочь!

Интересно, как она там? Не поднялась ли температура?

Вот бы позвонить маме и спросить… Только как это сделать? Вряд ли Мураду понравится, если я начну болтать по телефону во время работы.

Размышляя над этим, я осторожно достала пиджак и повесила его на плечики. Какие, все-таки, широкие плечи у Мурада! И сам пиджак, похоже, был сшит на заказ.

Я прошлась взглядом по пиджаку, чтобы убедиться, что он не нуждается в глажке.

Вроде не мятый… Или мятый? Достану всё, сравню, и за раз, если надо, поглажу!

Минут 10 я извлекала вещи и развешивала-раскладывала их. На самом дне чемодана я обнаружила мужское белье. Черные трусы. Пять штук.

Интимная вещь, которая вызвала у меня сдавленные чувства.

Всего лишь трусы, а мне было невероятно стыдно.

Покраснев, я быстро достала боксеры и положила их на полку в шкафу, рядом с футболками.

В дверь постучали.

Я нерешительно застыла рядом со шкафом. Кто должен открывать дверь? Наверное, я.

Мурад молчал, и это укрепило меня в этой мысли.

– Обед для гостя, – протянула улыбчивая блондинка и буквально впихнула в мои руки огромный поднос.

Становилось понятно, что это я должна была отнести обед для Мурада.

– Спасибо, – я выдавила из себя улыбку, хотя улыбаться совсем не хотелось.

– Я закрою, – блондинка потянула дверь на себя и захлопнула её перед моим носом.

Несколько секунд я просто пялилась в темную дверь, а потом понесла поднос с едой к Мураду.

Вот только где он? Коридор разветвлялся на шесть комнат.

Ведомая внутренним чувством, я прошла в одну из них, и оказалась в спальне.

Что ж, похоже это была не самая лучшая идея. Взор мой пробежался по огромному окну, из которого открывался вид на городской лесопарк, по деревянной кровати, больше напоминавшей аэродром, такой большой она была, и остановился на костюме, небрежно брошенном поверх неё.

До слуха донесся какой-то шум.

О, нет. Только не это.

Я попятилась, было, назад, но, видимо, делала это слишком медленно. Оочень медленно.

Через секунды дверь сбоку открылась. Аромат геля для душа окутал меня облаком. Жадно втягивая его в себя, я еще больше замедлилась…

А потом я увидела Мурада.

Голого. Абсолютного голого. Его смуглая кожа поблескивала от капелек воды. Видимо, он принимал душ, а я…

Что же я наделала!

– О, Господи! – испуганно выкрикнула я, рванула вбок, врезалась в столик…

И поднос, словно пойманная рыба, выскользнул из моих рук, и с грохотом упал прямо на темно-синий мужской пиджак.

Со всем содержимым, что было на нем.

Омлет, чай, салат… И еще что-то, что я не успела разглядеть, вывалились на дорогую ткань…

ГЛАВА ПЯТАЯ

Живописной палитрой расползался питательный обед по мужскому пиджаку.

Темно-синий, как небо, и белые омлеточные облака… Озеро из чая и лес в виде огурцов. Дочке, наверняка, понравилось бы такое.

Моя воспаленная страхом фантазия рисовала красочные картины, вот только это никак не могло спасти меня от позора.

– П-простите, – дрожащими губами произнесла я, но понимала, что, вероятно, для него мое «прости» – жалкие извинения.

Взор мой все еще был опущен вниз.

Я не смела посмотреть в глаза Мурада. Не знаю, что больше останавливало меня – сам факт, что мне нужно встретиться с ним взглядом, или же то, что он был голым.

Мои щеки все еще горели от той картины, что я увидела секундами ранее. Вряд ли такое я сумею забыть!

– Я всё уберу, – пообещала я и, рухнув на колени, стала быстро сгребать пальцами еду в поднос. Но, кажется, делая это, я лишь усугубляла ситуацию.

А тут еще и посуда…

Сердце сжалось от страха. Что, если я её разбила? Могу только представить, сколько стоила одна тарелка. Вряд ли отец Каринки подал важному гостю обед в дешевой посуде.

Да и не было в этой гостинице таковой!

Я всхлипнула.

Что же за день такой?

Почему это происходит со мной? Почему я такая невезучая, несчастная?

Слезы обожгли мне глаза, и я, опасаясь, что разревусь, несколько раз запрокинула голову назад.

Не всегда, но это срабатывало. Дай Бог, чтобы и сейчас получилось!

Губы мои задрожали, но теперь от беззвучной молитвы, которую я повторяла.

Где-то сбоку открылась-закрылась дверь. Собравшись с духом, я бросила взор в сторону. Мурад ушел.

Сердце располовинилось от двух чувств – от облегчения, что голый мужчина ушел (хотя, даже если бы он был одет, это не убавило моего чувства вины), и от другого, едкого ощущения – что прямо сейчас этот синеглазый красавец пошел звонить хозяину гостиницы, чтобы сообщить ему, какая жопорукая из меня помощница.

В любом случае, я должна была убрать все то, что случилось по моей вине.

Увы, спустя пару минут, я поняла, что, вероятно, пиджак безнадежно испорчен… Томатный сок так въелся в ткань, что я сомневалась, что что-либо могло ему помочь.

Разве только химчистка…

Раздавшийся звук открываемой двери заставил меня обернуться.

Я сглотнула.

В пару шагах от меня стоял Мурад. Хоть теперь на нем и была одежда – широкие штаны, это никак не могло убавить смущения, что вновь вгрызлось в мое сердце.

Взор мой, против воли, заскользил по натренированному мужскому торсу. Было очевидно, что мужчина регулярно занимался спортом, но без фанатизма. То есть в нем не было той отвратной, нездоровой перекаченности, которая красовалась на мужских журналах.

Еще больше меня смущали его темные волоски – на груди, животе и руках. В который раз я сравнила его с бывшим – тот имел совсем другую внешность. Не такую, от которой у меня кружилась голова.

– Простите, – сдавленно повторила и медленно, ощущая как трясутся мои ноги, встала, – я испортила ваш пиджак.

Синие глаза глядели на меня в упор. Мурад молчал, и его молчание еще больше ввергало меня в чувство собственной никчемности и вины.

Они душили, лишали воздуха и сил!

Я шумно вздохнула. В груди закололо.

– Мне очень жаль, – продолжила я, теперь смело глядя на него.

Решила смотреть страху в глаза, и будь что будет!

– Я понимаю, что ваши вещи стоят куда дороже, чем вся мебель у меня в квартире, – я сглотнула, – так же я понимаю, что вы меня увольняете. Мне жаль, что так случилось. Не знаю, что мне сделать, как исправить…

– Ужин, – властно бросил Мурад, и глаза его, на миг, еще ярче блеснули.

– Ужин? – я непонимающе посмотрела на него.

Находясь под прицелом синих глаз, я чувствовала, как меня накрывает очередной волной из чувств.

Уже других. Теперь, помимо страха, я испытывала странное волнение. Не каждый же раз на меня смотрит столь красивый мужчина! Словно я интересовала его, что было удивительно, учитывая мою простую внешность.

– Да, ужин, – уголки губ приподнялись в полуулыбке, и мне, вдруг, захотелось узнать, как будет выглядеть Мурад, когда улыбнется по-настоящему.

– Вы хотите, чтобы я приготовила для вас ужин? – спросила, и в голове завертелось меню всего того, что я умела готовить.