Критиковать легче, чем защищать свои ошибки. Особенно когда есть что критиковать – и нечего защищать, кроме сугубо личных достижений в валютном эквиваленте.
не разложилась, вконец не дегенерировала – среди ее сторонников куда больше умных и сильных людей, нежели среди прекраснодушных ее ниспровергателей. Причем. Они могут быть глуповаты и малообразованны по отдельности – но в массе обладают твердым корпоративным разумом и социальным чутьем. Что позволяет принимать решения, верные с точки зрения самосохранения корпорации.М-да. Правда вообще часто цинична. И журналистско-оппозиционное сообщество бьется (или делает вид,
О, отнюдь не всегда свободолюбивые мыслители и художники на ее стороне – но чаще питаются со стола, соизмеряя голос с командой ее фанфар; и фига в кармане постепенно и незаметно разжимается, и вот уже борец за справедливость стал придворным пиитом.
Если сравнить русскую советскую литературу, творившую в тисках жестокой цензуры – с литературой русской эмигрантской, свободной как птица (некормленая), созданная для полета: то неравновесность, неравнозначность их очевидна, и отнюдь не в пользу свободы…
Милые мои, это же даже не колонизаторы. Это же оккупанты. Это же генетические баре, которые рассматривают всех нижестоящих как своих крепостных, у которых покуда – временно – слишком много воли. Они же прожирают страну навынос.
В порядке «развития демократии» расстреляли парламент и фальсифицировали выборы, утвердив ставленника захватчиков-оберворов. В стране установился оккупационный режим, где оккупантами были сами себе граждане. Загадочная русская душа. Разделение на феодалов и рабов происходило по силе, жадности и бессовестности
И ты испугалась – порабощения собственным чувством. „Я не позволяла себе чувствовать даже тысячную часть того, что чувствовала на самом деле, чего хотела…“ И стала всаживать в меня крючья. Ты очень боялась раскрыться полностью – чтоб не смогли сделать тебе больно.
В полях под снегом и дождем, мой милый друг, мой верный друг, тебя укрыл бы я плащом от зимних вьюг, от зимних вьюг, и если б дали мне в удел весь шар земной, весь шар земной, с каким бы счастьем я владел тобой одной, тобой одной…