Цитаты из книг автора «Михаил Веллер»

Если историка призвать в аналитическую разведку – его уволят с понижением в чине. За уклонение от ответов на принципиальные вопросы:

История не бывает антилогичной! История не бывает непонятной – она бывает только непонятой.

Учитывая, что все русские письменные источники (а других нет) говорят о двукратном примерно превосходстве врага. А цифры войск называют вплоть до невероятных (300 тысяч русских, 800 000 татар). Минимальная из оценок ученого сообщества – 10 000 наших, 15 тысяч врагов.

Нет человека более бесстыжего и циничного, чем историк, по приказу начальства переписывающий очередную версию прошлого

В свете вышеизложенного и давно происшедшего – какие чувства мог испытывать Сергий Радонежский к князю Дмитрию?

И якобы Олег Рязанский умысел имел антимосковский и с Ягайло сносился. За умыслы не судят. Умыслы недоказуемы. Обвинение в умысле есть способ очернения. А задним числом слова можно приписать любые кому угодно. В наши-то дни пропаганда клевещет на живых и искажает историю раз за разом у нас на глазах.

Ушлый финансово-юридический отдел Великого князя научился при помощи уловок собирать до 300 % ордынского налога – оставляя две трети «для внутреннего пользования»! А вы говорите «коррупция»…

То есть. Московская Русь и Золотая Орда воспринимались как родня не только политическая, но и этническая. (Отсюда пошла огромная Российская Империя, ставшая позднее Советским Союзом и в конце распавшаяся на основные улусы, но не вовсе вдребезги.)

Фактически – Рязань придерживалась в этом конфликте вооруженного нейтралитета. И выводить войска за свои границы не собиралась. Хотела бы – так вывела. Что ей Москва, что Мамай – чума на оба ваши дома, им только бы под себя пригнуть. Рязань могла хотеть от Москвы и Мамая только одного – чтоб они обнялись и утопились.

Историю пишут победители – это внешнеполитическую историю, когда война кончилась. А вообще историю пишут власти. Ставят задачу историкам – и историки оформляют желаемую власти точку зрения в монографии и диссертации. Чем авторитарнее строй – тем управляемее история