Часть первая
Общее учение о процессуальном доказывании и доказательствах

Глава первая
Истина как результат судебного доказывания (познания)

§ 1. Особенности судебного познания

Крупные и принципиальные изменения в гражданском и арбитражном процессуальном праве являются следствием принятия и введения в действие новых ГПК РФ (с 1 января 2003 г.), АПК РФ (с 1 сентября 2002 г.) и других законов, в которых содержатся новеллы, касающиеся процессуального доказывания. Некоторое обновление норм о доказательствах неизбежно в условиях развития информационных технологий, усиления функции судебной власти, ее независимости и построения гражданского, арбитражного судопроизводств на принципе состязательности.

Защита судами субъективных прав и охраняемых законом интересов граждан и организаций осуществляется путем рассмотрения и разрешения дел в порядке гражданского и административного судопроизводств.

Актом защиты права судом первой инстанции выступает законное и обоснованное судебное решение.

До возникновения судебного спора по конкретному делу в реальной действительности существуют: 1) нормы объективного права, закрепленные в законодательстве; 2) действия или бездействие людей, организаций, события, т. е. юридические факты, с которыми нормы объективного права связывают возникновение, изменение или прекращение правоотношений и 3) субъективные права и обязанности индивидуально определенных физических или юридических лиц.

Функция суда сводится к тому, чтобы в процессе рассмотрения и разрешения каждого дела достичь верного знания о фактических обстоятельствах, характерных для спорного правоотношения, и точно применить к установленным юридическим фактам норму или ряд норм материального права, т. е. оказать судебным решением как результатом процесса защиту существовавшим до процесса субъективным правам, либо отказать в такой защите, если установлено отсутствие субъективного права.

В качестве первичного и важнейшего условия правосудия выступает необходимость точного установления судом фактических обстоятельств, имевших место, как правило, в прошлом времени, до возникновения дела в суде.

Между моментом рассмотрения и разрешения судебного дела и временем совершения субъектами правоотношений юридически значимых действий существует определенный «разрыв» во времени, означающий, что суд должен получить знания о фактах, имевших место в прошлом, не путем непосредственного их восприятия, а с помощью промежуточных носителей информации, т. е. доказательств. Это объективно существующее обстоятельство правосудия приводит к потребности доказывания фактических обстоятельств с помощью носителей информации. Судебное познание с использованием доказательств имеет таким образом опосредованный характер^[14].

С.Ф. Афанасьев убедительно пишет, что в судебном доказывании как познании «контакт устанавливается не между правоприменительным органом и искомым предметом исследования, а между судом и доказательствами, которые несут в себе необходимые сведения о предмете, информационный след о нем. Непосредственное воздействие доказательственного материала на органы чувств судей ведет к мыслительным операциям по уяснению существа предмета»^[15].

По отношению к законам, юридическим нормам при отправлении правосудия действует со времен Римского права презумпция: судьи знают право (jura novit curia). Установление же фактических обстоятельств дела достигается в результате осуществления познавательной деятельности в форме логического и процессуального доказывания, которые неразделимо взаимосвязаны. Логическое доказывание подчинено законам мышления, изучается философской наукой (логикой), процессуальное – законам, устанавливаемым государством, т. е. процессуальным законам. Оно изучается правовой наукой – теорией доказательств в различных формах процессов (гражданском процессе, уголовном и административном процессах).

Нельзя согласиться с утверждением А.Т. Боннера, что познавательная деятельность суда подчиняется не юридическим законам, а законам познания, диалектики, логики^[16]. Познавательная работа суда подчинена и правилам логического мышления, и правовым нормам, установленным волей законодателя. Если бы познавательная деятельность суда подчинялась только законам познания, диалектики, логики, то отпала бы потребность существования процессуальной теории доказательств, объектом изучения которой и являются правовые регламенты доказывания, установленные государством. Правовые нормы доказывания отражают и волю законодателя, и естественные законы верного мышления.

Установив с помощью судебных доказательств фактические обстоятельства спорного правоотношения и опираясь на норму материального права, подлежащую применению, суд путем умозаключений может достичь истинных выводов о субъективных правах и обязанностях участников правоотношений. В судебном решении всегда должны быть указаны доказательства, на которых основаны выводы суда об обстоятельствах дела, и доказательства, которые судом отвергнуты с изложением мотивов отказа суда в использовании таких доказательств, как обоснования решения.

При исследовании проблем доказательственного права невозможно обойтись без обращения к философским категориям познания и его видам, а также к категории истины как цели познания. В теории познания различают два вида (уровня) познавательной деятельности человека: обыденное (донаучное) и научное познание^[17].

Обыденное (житейское) знание характеризуется как знание, базирующееся на убежденности «здравого смысла», «практического сознания» и реализуемого в естественной повседневной жизни^[18].

Теория научного знания характеризует этот вид познавательной деятельности человека с помощью таких критериев, как внутренняя непротиворечивость, объективность, критикуемость, общезначимость, инвариантность знания и т. д.^[19]

Л.А. Ванеева высказала мнение, что судебное познание по своему характеру есть научное познание и выделять его в качестве особого вида познания нецелесообразно^[20]. Идеи Л.А. Ванеевой о научном характере судебного познания развиваются С.А. Амосовым^[21]. Ученый в диссертации, как и некоторые другие авторы, обосновывает свою точку зрения тем, что в арбитражном процессе для установления фактических обстоятельств дела используются научные методы исследования (статистического анализа, сравнения, экспертные заключения и т. д.) Другие ученые считали, что судебное познание есть обыденное (житейское) познание, имеющее целью получение знания о единичных фактах действительности (М.Л. Якуб и др.).

Судебное познание, на наш взгляд, имеет своеобразные черты, не позволяющие отнести этот тип познавательной деятельности людей ни к житейскому (донаучному), ни к научному познанию^[22].

Каковы характерные особенности судебного познания, предопределяющие существование его оригинального содержания и выделяющие судебное познание в своеобразный вид познавательной деятельности человека?

Судебный познавательный процесс характеризуется тем, что: а) ограничен во времени, определяемом сроками рассмотрения и разрешения дел судами как общей юрисдикции, так и арбитражными судами; б) предмет судебного познания специфичен – это фактические обстоятельства конкретного дела и правоотношения, а не единичные факты либо закономерности развития природы и общества; в) судебным познавательным процессом занимаются не просто желающие получить знания по судебному делу люди, а только суд и лица, участвующие в деле, их представители; г) судебный познавательный процесс подчиняется одновременно логическим законам мышления и законам как нормативным правовым актам, устанавливаемым государством^[23]; д) познание судом в гражданском и арбитражном процессах осуществляется в условиях действия принципа состязательности сторон, для которых характерно наличие противоположных интересов и стремление представить фактические обстоятельства сообразно целям своего участия в деле.

М.А. Фокина отмечает иные специфические черты судебного познания. В частности, она пишет: «Важнейшей предпосылкой интеграции доказательственного права является специфика судебного познания. Оно отличается от иных видов человеческого познания своей практической направленностью и характеризуется рядом черт: 1) ориентацией на конечный результат правосудия; 2) использования судьями вероятных знаний, наряду с проверенными и достоверными знаниями; 3) оперативность и ситуационная конкретность судебного познания; 4) максимальное единство всех психических процессов; 5) консультативно-директивная или регулятивная направленность судебного познания»^[24]. Эти идеи подробно развиваются и в ее новой книге^[25].

Что касается цели познания, то она является общей для всех видов познавательной деятельности людей. Целью познания, в том числе и судебного, при всех его специфических характеристиках, выступает получение верных знаний о фактических обстоятельствах дела в их правовой квалификации, т. е. о правоотношениях. Это означает достижение истины по делу.

Специфичность судебного познания, одним из средств которого выступает процессуальное доказывание, влечет существование самостоятельного от логики, философии, иных наук понятийного аппарата, которым оперируют юристы: предмет доказывания, судебные доказательства, их виды, бремя утверждения и доказывания, оценка доказательств. Если бы судебное познание (доказывание) совпадало по своим параметрам с научным, то не требовалась бы теория судебных доказательств как отрасль правового знания. Юристы пользовались бы понятийным аппаратом иных наук, в основном логики, т. е. такими понятиями, как тезис, версия, гипотеза, умозаключения.

§ 2. Истина и судебное доказывание

Под истиной в правосудии и в теории доказательств понимается соответствие (адекватность) знания судей фактам реальной действительности и правоотношениям, т. е. верное знание о фрагментах действительности, имеющих правовое значение.

Известно, что проблема учения об истине в судопроизводстве, в том числе и гражданском, имеет глубокие корни в истории развития общества, философии, идеологии и права.

Еще 130 лет тому назад видный представитель науки гражданского судопроизводства России К.И. Малышев высказывал убедительные суждения о том, что большая часть труда и времени судей уходит на исследование фактической стороны судебных дел, на решение вопросов об истинности или ложности фактов. И без сомнения правильное решение этих вопросов столь же существенно для правосудия, как и надлежащая юридическая оценка фактов^[26].

Цель доказывания – установить, что утверждение тяжущегося истинно, – писал Е.В. Васьковский. Доказывание должно производиться указанным в законе порядком и с соблюдением предписанных форм; иначе оно не будет иметь значения для исхода процесса. Свидетели, например, должны давать показания устно в заседании суда; сообщения, делаемые ими письменно, оставляются судом без внимания^[27].

В настоящее время в юридической литературе вновь «разгорелась» дискуссия о возможности или невозможности достижения верного знания о фактах, имеющих юридическое значение (истины) в судопроизводстве. Этой теме посвящены самостоятельные монографические работы или отдельные главы монографий^[28].

Так, И.В. Решетникова утверждает, что «в настоящее время отказ гражданского процессуального права от принципа установления объективной истины снял остроту данной проблемы»^[29]. Автор в своих новых работах считает, что лишь в 1995 г. ГПК РФ и в 2002 г. АПК РФ отказались от принципа объективной истины и вернулись к стандарту доказывания, заложенному в 1864 г. (Устав гражданского судопроизводства России), – установление формальной истины на основании представленных сторонами доказательств. «Однако именно переход к формальной истине дается российским юристам довольно сложно»^[30].

Ложная идея, что по современному гражданскому процессуальному праву России перед судом не ставится цель получения верного знания о фактических обстоятельствах дела, повторяется в работах и других авторов.

И.Г. Медведев вслед за И.В. Решетниковой полагает, что «обоснованность решения не следует сводить к его истинности…». Истинность решения – не более, чем юридическая фикция, в которой оно принимается за истинное^[31].

Противоречивой представляется точка зрения О.В. Баулина, высказанная им об истине как цели доказывания. Как пишет автор, один из основополагающих принципов гражданского процесса – принцип диспозитивности – не позволяет рассматривать истину как цель доказывания. Возможность отказа истца от иска, утверждения судом мирового соглашения, принятия признания иска ответчиком, признания факта любой из сторон не ставятся в зависимость от их соответствия имевшим место в действительности обстоятельствам, что позволяет оспаривать положение об истине как цели судебного познания^[32]. В другом месте монографии он высказывает мысль, что требование точного отражения обстоятельств дела в решении превращает суд в розыскной орган^[33].

В то же время О.В. Баулин полагает, что принцип объективной истины в современных условиях следует рассматривать как логическое продолжение принципа состязательности. Гражданский процесс России построен таким образом, чтобы имелась возможность установить истину по делу. Состязание стороны перед судом – способ установления истины и способ единственный^[34]. Следовательно, по О.В. Баулину, истина – не цель доказывания, но принцип гражданского процесса.

Подробный анализ ошибочности взглядов авторов, отрицающих цель достижения истины в гражданском судопроизводстве, дает А.Т. Боннер^[35]. В новой крупной монографии по теме истины в правосудии А.Т. Боннер пишет, что «наиболее правильным следует признать взгляд, в соответствии с которым истина, устанавливаемая в судопроизводстве (если исключить случаи судебных ошибок), является объективной истиной. В диалектическом единстве она содержит в себе элементы абсолютной и относительной истины»^[36].

В дополнение к аргументам А.Т. Боннера отметим, что утверждения авторов, отвергающих достижение истины как цели правосудия, построены на абстрактных и формальных суждениях. За основу для рассуждений берется факт отсутствия в новом ГПК РФ ранее существовавшей нормы в ГПК РСФСР следующего содержания: «Суд обязан, не ограничиваясь представленными материалами и объяснениями, принимать все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного выяснения действительных обстоятельств дела, прав и обязанностей сторон» (ч. 1 ст. 14 ГПК РСФСР 1964 г.).

Изменилась концепция ГПК РФ с точки зрения действия принципа состязательности как механизма достижения истины, но не отказа от этой цели правосудия. Наоборот, в новых ГПК РФ и АПК РФ расширен набор видов доказательств, детализированы правила оценки доказательств, введен регламент участия специалиста в процессе, сохранены все ранее существовавшие гарантии проверки законности и обоснованности судебных актов и т. д.

В аспекте учения об истине как цели судебного доказывания (познания) убедительной является точка зрения С.М. Амосова, высказанная в монографии «Судебное познание в арбитражном процессе»^[37]. Автор пишет в своем сочинении: «Целью судебного разбирательства является установление действительных событий, участниками которых были истец и ответчик. Суд должен в завершении дела иметь представление о действительных, а не мнимых, иллюзорных поступках, связях, сопутствующих факторах, их взаимоотношениях. Совокупность данных явлений определяется как истина, а путь ее достижения есть судебное познание»^[38].

Следует отметить, что для современного периода развития российского гражданского процессуального права и теории доказательств характерно кардинальное изменение взглядов на сущность и содержание принципа состязательности и его нормативного закрепления^[39].

В зависимости от представлений юристов, касающихся состязательности процесса как принципа, определяющего институты доказательственного права, по-новому решаются и проблемы теории доказательств, а именно понятия предмета доказывания и его формирования, сущности доказывания, распределения обязанностей по доказыванию, оценки доказательств, методики применения отдельных видов доказательств и многих других^[40].

Как правильно отметил В.М. Жуйков, принцип состязательности в гражданском процессе был провозглашен в ч. 1 ст. 50 ГПК РСФСР 1964 г., однако фактически полностью нейтрализован другими принципами. В результате бремя собирания доказательств было переложено на суд, который должен был осуществлять несвойственные ему функции «следователя» по гражданским делам^[41].

Принципиальные новеллы в ГПК РСФСР 1964 г. о доказывании были внесены еще Федеральным законом от 27 октября 1995 г. «О внесении изменений и дополнений в Гражданский процессуальный кодекс РСФСР».

Новизна нормативного регулирования процесса доказывания в новых условиях по ГПК РФ, АПК РФ и КАС РФ состоит в том, что от воли самих сторон зависит их участие в состязательном процессе. Пассивное их участие в состязании влечет негативные последствия не для суда, как это было ранее, а для самих сторон. Доказывание осуществляется сторонами по общему правилу в суде первой инстанции^[42]. Однако по обновленному законодательству допускается представление доказательств и в суд второй инстанции, если доказательства по уважительным причинам не могли быть представлены в суд первой инстанции или им необоснованно отвергнуты. Расширены апелляционные полномочия суда кассационной инстанции, который имеет право устанавливать новые факты, исследовать новые доказательства и давать исследованным судом первой инстанции доказательствам свою оценку.

Интересны суждения Э.М. Мурадьян, высказанные ею относительно причин отклонения от судебной истины при рассмотрении и разрешении отдельных дел^[43]. Автор излагает в сжатом виде причины отступления от истины, как цели правосудия отдельными судьями и судами: неосмысленность судебной ситуации, сговор сторон, злонамеренное соглашение представителя одной стороны с другой стороной, заблуждение стороны, неверие суда правде, вера суда полуправде или принятие лжи за правду свидетельская ложь и т. д. Идеи Э.М. Мурадьян требуют развития, изучения, поскольку имеют большую практическую значимость.

Уровень развития и совершенства современного российского гражданского и арбитражного процессуального права, регулирующего доказывание и закрепляющего систему доказательств, в значительной степени определяет демократизм правосудия и способность его осуществлять реальную защиту прав и свобод, провозглашаемых Конституцией РФ.

В настоящее время увидели свет серьезные монографические работы по теории доказательств в гражданском и арбитражном процессах, в которых, хотя и небесспорно, предпринята попытка разработки концепции доказательственного права в России как межотраслевого правового института в системе права, а также посвященные системе доказательств в англо-американском процессе^[44].

Несомненно, что новые исследования обогащают российскую правовую науку о доказательствах и создают основу для дискуссий^[45] и для правильного применения норм о доказательствах на практике.

Утверждения ряда авторов о том, что по современному гражданскому процессуальному и арбитражному процессуальному праву России перед судами не ставится цель достижения истины и суды не достигают этой цели, расходятся с объективными показателями судебной статистики. Таковыми являются результаты деятельности судов апелляционной, кассационной и надзорной инстанций. Отмена судебных актов данными инстанциями, как правило, свидетельствует об исправлении ошибки нижестоящих судов. В 2013 г. в суды Российской Федерации поступило 12 903 316 гражданских дел, отменено 62 367 решений, а изменено 12 457 решений^[46].

Как показывает статистический анализ, отступления от цели достижения истины по конкретным делам имеют место, однако их количество не настолько велико, чтобы утверждать, что суды не реализуют этой цели и не исправляют судебные ошибки в связи с нарушением цели достижения истины^[47].