III

Вдоль обочины стояло в ряд несколько автомобилей. Влад подошёл к самому крупному и заметному из них – массивному бежевому внедорожнику «тойота ленд крузер», блиставшему своими мощными статями и плавными, обтекаемыми формами. Рядом с ним соседние машины выглядели более чем скромно, напоминая бедных родственников рядом с состоятельным, сановитым родичем, свысока поглядывающим на них и не желающим иметь с ними ничего общего.

– Ну, как тебе лошадка? – спросил Влад, стараясь говорить как можно непринуждённее. – Годится?

Денис, и вправду впечатлённый, даже не стал особенно скрывать этого.

– Да уж, прям орловский рысак! – сказал он, восхищённо – и явно не без зависти – оглядывая сверкавшее на солнце авто. – Когда это твой батя приобрёл такую красотку?

– Да недавно совсем, – ответил Влад, достав из кармана ключи и открывая переднюю дверцу. – Месяца ещё не прошло. Надоела эта старая кляча, на которой он пять лет ездил. Вот и решил сменить антураж.

Денис, отлично знавший эту «старую клячу» – великолепный пунцовый кроссовер «мерседес», скорчил выразительную гримасу и проворчал вполголоса:

– Н-да, красиво жить не запретишь.

– А то! – ослепительно улыбаясь, буквально сияя довольством и благополучием, произнёс Влад и небрежно махнул приятелю рукой. – Залазь давай. Прошвырнёмся по окрестностям.

Денис, не заставив себя долго упрашивать, уселся рядом с водителем и, утонув в тугом кожаном сиденье, чуть поскрипывавшем при каждом движении седока, отдался приятным, томным ощущениям, заглушившим ненадолго снедавшие его горькие, меланхоличные раздумья.

Влад, мурлыкая себе под нос какую-то незамысловатую мелодию, расположился на водительском месте. Некоторое время беспокойно ёрзал, будто устраиваясь поудобнее, вертел головой кругом, без видимой надобности трогал и перебирал вещи, находившиеся в салоне. Потом пробормотал:

– Чёт жарковато, – и включил кондиционер.

Просторный вместительный салон, действительно сильно прогревшийся за время стояния на солнцепёке, стал наполняться лёгкой освежающей прохладой. Которая подействовала на Дениса, утомлённого и разморенного от продолжительного и бессмысленного топтания по тротуару, среди толкотни и суеты, расслабляюще и почти убаюкивающе. Он ещё глубже погрузился в сидение, откинул голову и прикрыл глаза, перед которыми тут же поплыли смутные, немного причудливые и бессвязные картины. И никак не отреагировал, лишь чуть поморщился и шевельнул полузакрытыми веками, когда Влад заметил ему:

– Ты пристегнулся бы.

Поняв, в каком напарник состоянии, Влад не стал настаивать и, снисходительно усмехнувшись, тронул машину с места, вырулил на проезжую часть и, подождав немного, встроился в плотный автомобильный поток.

Несколько кварталов они проехали в молчании. Денис находился в сладостной полудрёме, на время отключившись от окружающего, от всех тяжёлых, нерешённых – и, возможно, нерешаемых – вопросов и с удовольствием отдавшись покою. Может быть, и даже скорее всего, хрупкому, эфемерному и быстротечному, но так необходимому ему после пережитого им на днях потрясения, последствия и отзвуки которого не только никуда не уходили, но делались, казалось, всё более явственными, отчётливыми и порой невыносимыми.

Влад же, по крайней мере с виду, был весел и беззаботен и, как могло показаться, напрочь позабыл обо всех проблемах, словно в какой-то момент они попросту перестали существовать для него. Он то напевал, то насвистывал, беспрестанно крутил головой по сторонам, оценивающе и, как правило, критически поглядывал на проезжавшие мимо машины, видимо невольно сравнивая их с той, за рулём которой он сидел, и, несомненно, отдавая предпочтение ей. А она и вправду заслуживала самой высокой оценки, была прекрасна и снаружи и внутри и могла быть предметом особой гордости своего хозяина. И Влад хотя, собственно говоря, и не был хозяином, но уж гордость-то испытывал в полной мере, она буквально распирала его, он весь сиял, как начищенный до блеска самовар, и смотрел на всё вокруг немного свысока, с трудно скрываемой, а то и вовсе нескрываемой спесью, как на что-то мелкое, ничтожное, не заслуживающее его внимания.

Миновав людный и шумный центр города, спутники на своём блистательном, притягивавшем (как, во всяком случае, казалось Владу) завистливые взгляды авто приблизились к городским окраинам и, свернув на куда менее оживлённую, порой почти пустынную улицу, поехали по её неширокой, убегавшей вдаль глади. Здесь Владу уже не на что и не на кого было бросать высокомерные взоры – автомобили и люди попадались тут лишь изредка, – и он вынужден был смотреть на дорогу, иногда скользя рассеянным взглядом по высившимся в отдалении длинным старым девятиэтажкам, у подножия которых зеленели густые палисадники. Это несколько однообразное зрелище явно не вдохновляло его, и он вскоре заметно поскучнел, с его лица постепенно пропала гордая торжествующая улыбка, в глазах промелькнула тень.

А тут ещё Денис, внезапно очнувшись от своего полусна, будто пробуждённый неожиданно посетившей его мыслью, поглядел на друга насмешливо и лукаво и, чуть помедлив, с ехидцей осведомился:

– А как же ты пойдёшь вечером на свиданку сразу с двумя тёлками?

Влад ответил ему пасмурным, не совсем довольным взглядом, как если бы товарищ напомнил ему о чём-то не слишком приятном.

– Причём встреча у вас назначена в одно и то же время в одном и том же месте, – продолжал рассуждать Денис, не сводя с приятеля острого смеющегося взгляда. – В девять, на площади возле памятника. Вот будет потеха, когда они припрутся туда обе. И Оксана, и эта… как её?.. Ангелина. Хотел бы я посмотреть на это!

– Не посмотришь, – откликнулся Влад, раздражённо дёрнув плечом.

– Почему? – с невинным видом поинтересовался Денис.

– Потому что я не пойду ни на какое свидание, – сказал Влад, двинув головой в сторону напарника.

Денис распахнул глаза в притворном изумлении.

– Вот те на! Как же так? Назначил девчонкам свидания и сам же не пойдёшь на них.

Влад ухмыльнулся.

– Я только одной назначил. Другая назначила сама.

– Ну, это отговорка, – отмахнулся Денис. – Причём неубедительная. Ты привязался к ним посреди улицы, наплёл чепухи всякой, напустил пыли в глаза, обольстил, договорился встретиться с ними. А теперь, получается, в кусты. Некрасиво! Не по-мужски как-то.

– Ой-ой-ой! – воскликнул Влад, видимо задетый за живое. – Тоже мне, мужик нашёлся! Мужик, только что плакавшийся мне в жилетку из-за шалавы, бросившей его. И наверняка сошёл бы с ума от счастья, если бы она вернулась к тебе. Всё простил бы ей и слова не сказал бы. А может и сам прощения ещё попросил бы у неё неизвестно за что…

По мере того как Влад говорил, лицо Дениса, по которому только что бродила тонкая ядовитая усмешечка, мрачнело и делалось всё напряжённее. Затем черты его чуть исказились, а побелевшие губы дрогнули, будто он хотел сказать приятелю что-то резкое и хлёсткое. Однако вместо этого он лишь вымолвил приглушённым, дрогнувшим голосом:

– Останови-ка.

– Чего? – удивлённо взглянул на него Влад.

– Останови, говорю, – по-прежнему глухо и холодно сказал Денис, не глядя на товарища. – Я выйду.

Влад, уяснив, что приятель снова обиделся на его чересчур откровенные, нелицеприятные заявления, и тут же пожалев о своей несдержанности, дал задний ход и примирительно проговорил:

– Да ладно тебе, кореш, не злись. Я опять сболтнул лишнее, извини.

– Нет, ты останови и высади меня, – произнёс Денис с хмурым и упрямым видом. – А потом можешь болтать тут всё, что тебе угодно.

– Ну, всё, всё, всё, – терпеливо, будто успокаивая ребёнка, повторял Влад. – Я ж сказал: извиняюсь! Бес попутал. Больше не буду. Даже не вспомню об этой твоей… – спохватившись, он вовремя умолк.

Но разобиженный, очевидно уязвлённый в самое сердце Денис, хотя и не требовал больше остановить машину и высадить его, продолжал сердито бормотать что-то нечленораздельное, надувшись и кидая порой на соседа неприязненные, горевшие сумрачным огнём взгляды.

Влад тоже примолк, не желая раздражать обидчивого спутника и дав себе слово не затрагивать больше в разговоре с ним тему его разрыва с девушкой, про которую Влад знал слишком много такого, чего, наверное, не стоило знать Денису.

Густонаселённые районы с оживлёнными улицами и высотными домами тем временем остались позади, и приятели углубились в городские задворки, застроенные в основном приземистыми одноэтажными домишками, утопавшими в буйной яркой зелени и цветах и огороженными где-то прямыми и крепкими, где-то ветхими и покосившимися заборами. Лишь изредка в их гуще, резко и броско выделяясь на общем фоне и господствуя над однотипной округой, попадались фешенебельные двух- и трёхэтажные особняки со всевозможными архитектурными затеями и вывертами, видимо отвечавшими тонкому вкусу их владельцев. Влад, и сам обитавший в похожем сооружении, только в другой части города, бросил на них чуть более внимательный и благосклонный, чем обычно, взгляд и, вероятно удовлетворённый увиденным, одобрительно тряхнул головой.

Но вскоре и частный сектор стал понемногу редеть, а земля пошла под уклон, перейдя постепенно в обширные пустые пространства, покрытые гладким зелёным ковром и испещрённые обильными россыпями полевых цветов. А ещё чуть погодя вдали мелькнула ровная серебристо-стальная поверхность реки, неспешно тёкшей между широкими пологими берегами, то густо заросшими высокой травой и кустами, подступавшими к самой воде и склонявшимися к ней, то переходившими в просторные пляжи, вырисовывавшиеся крупными серовато-жёлтыми пятнами и усеянные многочисленными отдыхающими и загорающими, которых с течением времени становилось всё больше.

Дорога же, в отличие от всё более уходившей вниз и вскоре почти пропавшей из поля зрения земли, напротив, устремилась вверх, приближаясь к огромному мосту, массивная тяжеловесная конструкция которого нависла над рекой, мощной железобетонной дугой вознёсшись над водой и прочно соединяя один берег с другим.

– Неплохо было бы окунуться, кстати, – нарушил молчание Влад, окидывая взором реку, медленно струившую внизу свои тихие мутноватые воды. – А то что-то жарковато стало к обеду.

Денис, выведенный этими словами из угрюмой задумчивости, в которой он пребывал после стычки с напарником, также уронил взгляд вниз и, видимо соблазнённый представившейся ему привлекательной картиной, вынужден был согласиться.

– Ну да, – пробормотал он, кивая. – Я б не отказался.

– Ну вот и отлично! – качнул головой Влад и, словно только что вспомнив о том, что ему чего-то не хватает, включил музыку. – Тогда щас проедем мост и спустимся к берегу. Я знаю там одну удобную дорожку, по которой можно съехать к речке.

Денис ещё раз кивнул и обратил взгляд вдаль, на теснившиеся на краю неба, у линии горизонта, кудрявые бурые облачка. Их было совсем немного, и они вроде бы не увеличивались в размерах и никуда не двигались, словно не отваживаясь нарушить безупречную чистоту ясного лазурного небосвода, пронизанного светозарным солнечным сиянием. Однако и не исчезали, прочно закрепившись на своём месте, будто приросшие к нему, и мало-помалу, почти неуловимо для глаза, темнея, плотнея, точно наливаясь свинцом, или, что было ближе к истине, набухая серой дождевой водой.

– Похоже, будет гроза, – заметил Денис, вдоволь насмотревшись на предвещавшие непогоду далёкие хмурые тучки и переведя взгляд на по-прежнему шедшую немного ввысь дорогу.

Влад скосил глаза на край горизонта.

– Ну да, вероятно. Но, думаю, ещё нескоро. Так что времени у нас достаточно. Успеем и искупаться, и… – он сделал неопределённое движение, по-видимому сам ещё не решив, чем намерен заняться после купания.

Тем более не знал этого Денис, у которого не было в этот момент ни желаний, ни стремлений, ни планов, который, по выражению Влада, просто плыл по течению, не барахтаясь и не сопротивляясь. И понятия не имея, куда оно вынесет его. Ему то и дело приходили в голову мысли о бросившей его девушке. Он гнал их прочь, отмахивался от них, но они являлись снова и снова, осаждали его со всех сторон, и он начинал чувствовать себя в их окружении как в западне, из которой не мог, не имел сил вырваться.