Цитаты из книг автора «Михаил Самарский»

Если вы думаете, что все люди жалеют слепых, то глубоко заблуждаетесь. Помните, я рассказывал вам об украденных у инвалидов наградах, картинах, книгах и прочих человеческих радостях? То мелочи по сравнению с тем, что некоторые негодяи пытаются залезть в карман к слепому. В прямом смысле. Не верите? Мне нет никакого смысла вас обманывать. У нас, собак, не принято привирать или лицемерить. Оставьте всё это для людей, нам это не нужно. Мы если радуемся, то радуемся по-настоящему, если злимся, можем и цапнуть, если защищаем, то не задумываемся о последствиях. Защищаем, потому что обязаны защищать. Всё по-честному. Вы верьте нам и доверяйте. Хорошо?

Михаил Алексеевич, куда вы, на фиг, денетесь? – Она улыбнулась и зачем-то добавила: – Влюбитесь и женитесь.

А теперь, шагая по длинному коридору на встречу с инспектором курса, он думал о разговоре с госпожой Кисимото, а ее фраза «Поверьте мне, у нас замечательная страна, я уверена, вы непременно полюбите ее» крутилась на языке, как заезженная пластинка. «С каких корзиночек я должен полюбить ее?»

Да ну тебя. – Тони махнул рукой и уткнулся в телефон. – Я так и напишу в социальных сетях, что мой друг, русский Коза ностра, не в духе.

Тогда поднимай свой зад и пошли подкрепимся.

Я даже представить не могу, чтобы в России какой-нибудь дедок так принарядился, а если бы такой смельчак нашелся, думаю, вряд ли он доехал бы до дома. Его бы прямо из метро замели в психушку

Михаил всегда с пониманием относился к различного рода проявлениям человеческой индивидуальности.

Высокий рост и крупное телосложение достались Михаилу от отца, а мать наградила его оливковым цветом кожи, серо-зелеными глазами и волосами цвета воронова крыла.

Я всегда говорил вам: профессия поводыря – это почти как кандидат этих… юридических наук.

и направился на ринг. Алиса обошла боксёрский помост с другой стороны и попыталась ещё раз прорваться к Жене с того места, где недавно поднимались врачи. Но и здесь её ждал категоричный отказ. Тогда она направилась туда, где лежал Женька, намереваясь через канаты наблюдать, что там происходит. Но подойти ближе не получилось. Репортёры облепили ринг, точно мухи. Тогда Алиса внаглую втиснулась между двумя мужчинами, растолкав их локтями. Те недоумённо посмотрели на неё. – Ты из какого СМИ? – спросил один из них, окинув её взором с головы до ног. – Не из какого, – ответила Алиса. – Этот боксёр – мой парень, – она кивнула на Женю, – а меня не пускают к нему. Фотографы расступились, давая ей возможность подойти ближе. – Так бы и сказала, а то давай сразу пихаться. Девушка пропустила его замечание мимо ушей, ей было не до того. Она смотрела, как медики суетятся над Женей, и её сердце обливалось кровью, а по щекам текли неконтролируемые слёзы. Она молилась об одном: чтобы парень был жив. Как же в тот момент Алиса ненавидела бокс. «Это не спорт, а борьба за собственную жизнь», – думала она. Переводя взгляд с Жени на хозяйку, пастушок жалобно скулил. Когда молодой боксёр поднял голову и обвёл затуманенным взглядом собравшихся вокруг него людей, Мартин громко гавкнул, а Алиса закричала во весь голос, заглушив даже саму себя: – Женя, я здесь! Она замахала рукой и, как ни старалась держать себя в руках, от радости, что парень пришёл в себя, разревелась ещё сильней. Он повернулся