Радиация? Без приборов определить сложно. Солнце там оранжевое, значит, более холодное. С другой стороны, лысый зачем-то вырядился в плотный плащ с капюшоном. Вряд ли только для маскировки. Может, какие-то излучения есть, которые способны повредить незащищённую кожу? От чего может защитить прорезиненная ткань? Только от альфа- и бета-излучений, да ещё видимый свет задержит (что в данном случае не актуально). Всё остальное она пропустит. Надо, пожалуй, озаботиться соответствующим обмундированием. Приборов, к сожалению, достать не получится. В банке ничего подобного нет, а обращаться по прежнему месту службы нежелательно. Там придётся рассказать всё, а кто в такую историю поверит? Что тут рядом расположен другой мир и туда можно пройти. Нет, не нужно пока ничего никому рассказывать. Решат, что крыша поехала. Вот потом, имея железобетонные доказательства, можно будет и в ФСБ пойти. Всё-таки это, скорее всего, их прерогатива. А пока стоит побыть самодеятельным контактёром. Разведчики ведь бывшими не бывают. Пусть он не чистый разведчик, а спецназ разведки. Силовик. Агентурной работе его специально не учили, но некоторое понимание всё же имеется. Должно получиться. По крайней мере, с ролью начинающего контрабандиста он по-любому справится.

Теперь алмаз. Как его реализовать по-тихому, чтобы не засветиться? Выходов на серьёзных ювелиров у Степана нет, в банке с этим вряд ли помогли бы, да и расколет его хороший специалист на раз. Значит, следует выбрать кого-нибудь попроще. Пусть настоящую цену тот никогда не даст. А зачем она, по большому счёту? Степан относился к деньгам достаточно спокойно, скорее философски. Есть они – хорошо, нет – значит, надо временно ужаться и сократить расходы. Деньги тоже его никогда особо не домогались. Такой вот паритет.

Во время службы деньги ему особо не требовались: сыт, одет, обут, обеспечен служебным жильём. Отпускных вполне хватает на поездку в отпуск. Тем более что дорога туда и обратно исключительно за государственный счёт. По России, разумеется. А за пределы России он ездил только по служебной необходимости, причём, как шутили сослуживцы, на танке. Танк – это, конечно, фигурально выражаясь. В танке он даже не сидел ни разу. А вот прочей гусеничной и колёсной бронетехники поводил немало. Разве что вертолётом управлять не пробовал. Да и на транспортниках летал лишь в качестве пассажира. А вот в частном порядке ему путь за границу был надолго заказан. Специфика службы, так сказать.

Потом, уже работая в банке, он почти сразу начал получать за свой труд вполне приличное вознаграждение. С него не пошикуешь, конечно, но на жизнь хватало. Машину, вот, купил в прошлом году новую. «Хендай Элантра» – не бог весть что, конечно, но всяко не «Жигули». Степана эта машина вполне устраивала.

Квартира-студия тоже имелась. Родительскую квартиру он после их трагической гибели оставил младшей сестре. Ей было нужнее – муж, двое детей. А ему пока вполне хватало студии. Есть куда девушку привести, и хватит. Тем более что постоянной девушки Степан пока не имел. Такой, чтобы перспектива на женитьбу была. Наверное, не встретил пока.

Нет, обделённым женским вниманием он себя никогда не чувствовал. Высокий, подтянутый, уверенный в себе парень с коротко подстриженными волосами соломенного цвета и серыми пронзительными глазами прямо-таки притягивал к себе взгляды девушек. Что у себя в банке, что на улицах. Знакомились с ним легко и непринуждённо, потом так же легко расставались, как правило, оставаясь если не друзьями, то хорошими знакомыми. Степан хорошо разбирался в людях и с токсичными девушками старался вообще не иметь никаких дел.

Друзья у Степана имелись. Армейские. Трое. Иногда они собирались вместе, но не частили. На гражданке новых друзей пока не завёл. Приятели были, но не друзья. А вот хороших знакомых у него к этому времени уже накопилось очень много. Одному из таких, работавшему в ГИБДД, он и позвонил на обратном пути, попросив «пробить» по базе владельца красной «Шкоды», продиктовав её номер.

Машина, когда он проезжал обратно, так и стояла невдалеке от дороги. Видимо, хозяин ещё не вернулся. Степан отметил для себя, что нужно будет обязательно подъехать сюда завтра утром.

Реализацию алмаза он тоже решил отложить на воскресенье. А перед этим посмотреть в интернете хоть какую-то информацию по чёрным алмазам. Он точно знал, что такие бывают и достаточно редки, но этим его осведомленность в этом вопросе и ограничивалась.

План на вторую половину дня у него состоял всего из одного пункта: разобраться с грибами. Сначала Степан почистил и покрошил на крупные куски белые. Их было всего пара десятков, так что процесс не затянулся. Поставив их на плиту вариться, он занялся подосиновиками: маленькие и крепкие средние порезал тонкими ломтиками на «Ветерок» для сушки, а все остальные покрошил в пластиковую миску, чтобы потом, когда освободится кастрюля от белых, отварить. В перерыве снял пенку с белых грибов и, дав им покипеть на маленьком огне, откинул на дуршлаг, после чего разложил остывать по трём глубоким тарелкам. Сполоснув кастрюлю, он поставил вариться подосиновики.

Белые грибы Степан солил. Нормальные люди солят рыжики, волнушки, грузди, горькуши. Степан отдавал предпочтение белым. Возможно, это было своеобразным извращением, но кто, положа руку на сердце, сможет сказать, что для водки существует лучшая закуска, чем грамотно засоленные белые грибы? Ну, если солёные огурцы не считать, конечно. А солить белые Степан умел. Тут ведь что главное? Ничего не жалеть. Чеснока, укропа, чёрного перца горошком и черносмородинового листа в банке должно быть много. Соль необходимо брать крупную (первый номер) и (ни в коем случае!) не йодированную. Иначе всё гарантированно закиснет. Гнёт должен обеспечивать погружение в жидкость всех грибов, но излишне не прессовать их. Стебли укропа необходимо разрезать вдоль, чтобы там не оставался воздух. И последнее: тара должна быть, по крайней мере, двухлитровой. В маленьких объёмах солёные грибы быстро портятся.

В этот раз на целую двухлитровую банку грибов не хватило – не осень, чай, и Степан убрал её в холодильник не полной, решив добавить ещё немного на следующей неделе. А не получится – ничего страшного. Просто надо эту банку оприходовать пораньше, как только засолятся.

Закончив с белыми грибами, Степан пожарил с луком уже успевшие свариться подосиновики, потом добавил в сковородку мелко нарезанной картошки – исключительно для вкуса. Народ традиционно предпочитает жареную картошку с грибами. Степан поступал наоборот – готовил жареные грибы с картошкой. Вкусно, сытно, полезно. Белков в грибах не меньше, чем в мясе, но с них особо не растолстеешь. Говорят, что грибы – тяжёлая пища и их нежелательно употреблять на ночь. Так до ночи ещё далеко.

Вот теперь, на сытый желудок, можно было залезть в интернет и посмотреть, что там имеется про чёрные алмазы. Некоторое время Степан прыгал по ссылкам, открывая статьи и тут же бросая их. Всё было не то. В интернете чёрными алмазами называли карбонадо – пористую поликристаллическую структуру. Твёрдую, но практически не пригодную для изготовления бриллиантов, так как она не обладает прозрачностью и не способна отражать свет. Но его-то камешек свет отражал великолепно. Исключительно на сколотой части, разумеется. И некоторая прозрачность в его структуре, несомненно, присутствовала. Это явно монокристалл.

Подобные кристаллы в природе иногда встречались. Они были очень редкими, и их стоимость могла достигать нескольких тысяч долларов за карат. Разумеется, хороший специалист легко отличит оптически чистый монокристалл от карбонадо. Но вот скажет ли он об этом принёсшему камень лоху? Ой, вряд ли. Значит, именно такого лоха ему и надо изобразить перед потенциальным покупателем.

В этот момент позвонил знакомый из ГИБДД, которого Степан просил «пробить» водителя «Шкоды». Извинился, что не смог сделать это раньше (очень занят был), а потом огорошил: нет, мол, такого номера не только в базе, но и в природе. Не выдавали его ещё никому.

Одна ниточка оборвалась, но Степана это не слишком расстроило. В воскресенье он, как и планировал, съездил в Зеленогорск. Машины на берегу уже не оказалось. Теперь следовало проехать по пунктам шиномонтажа. Следы красной «Шкоды» обнаружились во втором из них, работавшем круглосуточно. Мастер, который ещё не успел уйти после ночной смены, вспомнил и машину, и водителя. Был такой. В начале второго часа ночи подъехал с гвоздём в покрышке. Лысый, злой, небритый. На вид лет сорока пяти, может быть, немного старше. Невысокий, лицо красное, покашливает иногда, причём так, как будто изображает кашель: кхе-кхе да кхе-кхе. Уехал почти в два часа ночи в сторону Санкт-Петербурга. Номера машины мастер не запомнил.

Степан сразу же позвонил своему знакомому из ГИБДД и попросил посмотреть красную «Шкоду», проехавшую в направлении Санкт-Петербурга в промежуток времени с двух часов ночи до половины третьего на камере, установленной напротив заправки между поселками Репино и Солнечное. В этот раз знакомый отзвонился быстро. Красная «Шкода» проехала под камерой в два часа шестнадцать минут со скоростью сто десять километров в час, при разрешённой скорости сорок километров в час. Номер на машине стоял уже другой, но тоже отсутствующий в базе. Явно заинтересовавшийся ситуацией приятель проявил инициативу: не посмотреть ли эту машину по другим камерам? А то ведь уйдёт от ответственности нарушитель. Разумеется, Степан согласился с этим предложением. Ведь теперь у ГИБДД имелся железный повод для организации поиска. По дорогам гоняет машина с поддельными номерами, водитель нарушает правила, но остаётся безнаказанным. Надо вычислять его, брать, лишать прав…

В общем, попала белка в колесо. Степан попросил, чтобы потом его известили о результатах поиска, и отключился. Он уже возвращался в город, чтобы наведаться к ювелирам.

В Санкт-Петербурге он сунулся в первую приличную ювелирку, которая попалась на пути – салон «Пандора» на Невском проспекте. Посмеиваясь про себя над дурацким названием (в ящике Пандоры просто не может оказаться ничего приличного), он прошёл мимо витрин с драгоценностями и, остановившись около продавца, попросил показать ему, где сидит мастер, растягивающий кольца (он же обычно занимается ремонтом и скупкой ювелирных изделий). Пройдя в указанную дверь, Степан немножко помялся под изучающим взглядом пожилого носатого мастера, демонстрируя смущение, после чего признался, что нашёл на пляже камешек и подозревает, что это алмаз. Он стекло режет!

– Давайте свой камешек, посмотрим, что это за алмаз, – с усмешкой бросил ювелир, опуская на глаз монокуляр.

Буквально через несколько секунд его лицо изменилось, на нем проявился недетский интерес. Дальше он только делал вид, что рассматривает камень, а сам продумывал, как именно он будет разводить лоха.

– Вынужден вас разочаровать, – сказал мастер через некоторое время, отложив камень в сторону. – Это карбонадо.

– Не алмаз? – очень натурально удивился Степан. – Он же режет стекло!

– Карбонадо – это тоже алмаз, – заливался ювелир. – Но их не гранят. Этот камень сложен из десятков тысяч мельчайших алмазных крупинок, сцементировавшихся в единый конгломерат. При обработке они осыпаются, поэтому грани невозможно качественно отшлифовать. Бриллианты из карбонадо не делают. Из этого можно, например, брошку изготовить. Или кулон.

– А сколько он примерно стоит? – спросил Степан.

– Вообще, цены на качественные карбонадо составляют от ста пятидесяти до двухсот долларов за карат. По у вас он бракованный – видите этот скол?

– Карат – это сколько?

– Одна пятая грамма. Если хотите, я могу купить его у вас по сто двадцать долларов за карат, – ювелир положил алмаз на пластинку электронных весов. – Двадцать один и почти шесть десятых грамма. Округлим до двадцати одного и шести десятых. Итого, – он посчитал на калькуляторе, – сто восемь карат. Умножаем на сто двадцать, получается двенадцать тысяч девятьсот шестьдесят долларов. Вас устроит курс восемьдесят рублей за доллар?

– Конечно, устроит! – изобразил восторг Степан.

– Тогда в рублях это составит миллион тридцать шесть тысяч восемьсот рублей. Единственное, – немножко замялся ювелир. – Я бы не хотел оформлять эту покупку официально, с письменным договором, и проводить деньги через кассу салона. Вам ведь не хочется платить с этих денег налог государству?

– Я согласен! – выдохнул Степан.

– Тогда подождите, пожалуйста, в зале, я схожу за деньгами.

– А алмаз?!

– Держите ваш алмаз, пусть пока у вас в руках побудет. И не волнуйтесь так, сделка честная, я не собираюсь вас обманывать.

Ювелир сноровисто выпроводил Степана в зал, закрыл дверь на ключ и быстрым шагом направился к кабинету главного менеджера. Было видно, что у него дрожат руки. Пробыв за дверью не более двух минут, ювелир выглянул в зал и позвал Степана:

– Идите сюда! Вот ваши деньги – он указал на стол, где лежали две банковские упаковки пятитысячных купюр, стопка тысячных и восемьсот рублей сотенными бумажками. – Пакет нужен?

– Нет, спасибо, – отказался Степан, нервно пересчитывая тысячерублёвки.

– Давайте алмаз, – обратился к Степану главный менеджер, до этой поры молча стоявший в сторонке. Он был значительно моложе, почти ровесник Степана, и лицом владел значительно хуже. На нём невооружённым глазом просматривалось явное нетерпение. Крылья каплеобразного носа трепетали, воробьиный кончик побледнел и ещё более заострился. На лбу выступила испарина. Чувствовалось, что, несмотря на должность, он тут далеко не на первых ролях и, скорее всего, впервые участвует в негоции такого масштаба.

– Вот, пожалуйста. – Степан положил камень в его потную ладошку.

– Да, – подыграл главный менеджер ювелиру. – Вы были правы, неплохой кулончик получится.

При этом его голос подрагивал в такт бешено крутящимся в голове шестерёнкам плохо смазанного арифмометра, подсчитывающего величину причитающейся доли.

– Всё верно, – заявил Степан, успевший запихать банковские упаковки во внутренний карман и сложить в кошелёк остальные деньги. – Я пошёл?

– Да, идите, конечно, – великодушно разрешил главный менеджер, с трудом оторвавшись от разглядывания камня. – Если ещё найдёте – приносите.

– Всенепременнейше, – уверенно заявил Степан, покидая комнату с твёрдым убеждением, что никогда больше ничего не принесёт этим жуликам.

Выйдя из ювелирного салона, Степан прогулочным шагом профланировал по Невскому проспекту в сторону улочки, на которой оставил машину. Пару раз он останавливался около витрин, фиксируя в отражении ситуацию за спиной. Слежки не было. Конечно, что для этих ювелиров какой-то миллион рублей? Мелочь. А ему теперь думать, куда эту кучу деньжищ девать!

Можно, конечно, сменить машину, но его и «Элантра» вполне устраивала. Бегала резво, бензина кушала мало. Купить квартиру побольше? Можно, конечно, но какой смысл? Что он один будет в ней делать? Вот когда найдёт свою вторую половинку, тогда перед женитьбой можно будет и гнёздышко прикупить. А сейчас имеет смысл помочь сестре. Они с мужем никак на машину накопить не могут. А кредит брать не хотят, понимают, что отдавать придётся вдвое больше, чем брали.

Приехав домой, он поставил машину на стоянку и направился в торговый центр.

Купил бутылку «Асти Мондоро» для любящей сладкое сестры, пятизвёздный «Арарат» для мужчин, взял нарезки нескольких видов колбас и сыров, баночку дальневосточной икры, фруктов, конфет для детей и, разумеется, йогуртовый торт. После чего, позванивая бутылками в пакете, пошёл напрямик через сквер к родительскому дому, где теперь обитала семья его младшей сестры.

– Привет, Катя, – заявил он с порога. – Гостей принимаете?

– Знаешь же, что мы всегда тебе рады, – пискнула сестрёнка, чмокая его в щёку, – Проходи в комнату.

– Здорово! Что бутылками звенишь? – приветствовал его зять. – Повод есть?

– Есть, – подтвердил Степан. – Премию в банке дали. Вот, – обратился он к зашедшей следом сестре, ставя пакеты на диван. – Сервируй стол.

– Ничего себе, сколько вкусняшек набрал! Сегодня шикуем! – восклицала Катерина, рассматривая содержимое пакетов. – Сейчас всё сделаю, я быстро!

«Быстро» – у женщин понятие весьма растяжимое. Минут через сорок, когда Катя отварила картошку и нарезала огурцы с помидорами, все уселись за стол.

– И какой у нас повод? – спросила сестра, когда Степан наливал ей шампанское.

Придирчиво оглядев сервировку стола, Степан спросил:

– А блюдечко с голубой каёмочкой в этом доме есть?

– Есть.

– Принеси, пожалуйста.

– Неужели миллион принёс? – пошутил зять, когда блюдечко было пристроено на столе.

– А ты откуда знаешь?! – сделал круглые глаза Степан. После чего выложил на блюдечко две банковские упаковки пятитысячных купюр. – Я хотел сюрприз сделать, а вы уже всё знаете.

– Да ничего мы не знаем! – выкрикнула сестра. – Рассказывай!

– Нечего тут особо рассказывать. У вас ведь через полтора месяца пятая годовщина свадьбы. Вот я и решил не ждать этого момента, а сделать вам сейчас подарок, чтобы наконец купили машину. Семья-то уже большая.

– Стёпа, – обратился к нему тихонько подошедший зять, когда праздник, плавно перешедший в чаепитие, закончился и Катя убирала со стола. – А упаковки ведь на деньгах не твоего банка. Что-то ты темнишь. Это чистые деньги? Не взятка?

– Не волнуйся, Гриша, деньги чистые и заработаны мной честно. Так что покупайте машину смело. А подробности вам знать ни к чему. Взяток я не беру, ты это прекрасно знаешь. С упаковками я действительно лопухнулся, не подумал. А ты молодец, внимательный. Сними их и выбрось, чтобы ещё и Катя чего-нибудь не подумала.

Домой Степан возвращался привычной дорогой через сквер. Белые ночи уже закончились, но было ещё достаточно светло. Самое начало сумерек. Ввиду позднего времени в сквере не наблюдалось не только гуляющих, но даже случайных прохожих. Неожиданно сзади его окликнули:

– Эй, дылда, а ну стой!

Встал, повернулся. Троица приблатнённых парней. Не местные. Местные гопники его хорошо знали и никогда не трогали. Понимали, что чревато. Так что это наверняка залётные.

– Мужик, деньги есть?

– Есть.

– Давай сюда!

– Зачем? – удивился Степан. – На лекарство собираете?

– Какие ещё лекарства?

– Переломы лечить.

– У нас нет переломов.

– Сейчас будут, – оптимистично заявил Степан, делая шаг навстречу.

Гопота прыснула в стороны и больше не отсвечивала. Драться Степан не любил. Неспортивно это – бить тех, кто физически не способен оказать тебе сопротивление. Те, которые считают, что могут, встречаются очень редко и огребают по полной. С последующей доставкой в опорный пункт полиции или в травматологию. Тут уж как кому повезёт. Конфликтовать с заслуженным мастером спорта по боевым единоборствам весьма вредно для здоровья. Значок Стёпа носил постоянно, и все вменяемые реагировали на него правильным образом. Примерно как на табличку «Злая собака». Не грубили и не нарывались. Данная троица исключения не составила. Шакалы чувствуют силу сразу и в этом случае не борзеют. Они, скорее всего, даже значок не рассмотрели, просто спинным мозгом почувствовали, что им тут не светит. И оперативно сделали ноги.

Утром Степан сделал зарядку, прокрутив несколько связок и разогнав кровь. Позавтракал чашечкой кофе и йогуртом – с утра он предпочитал на еду особенно не налегать, и со спокойной совестью поехал на работу.