Глава 1
Беглец

1

Катвана, Западная Африка, октябрь 2005 года

Облокотившись о грязную откидную полку конторки, по которой ползали громадные черные тараканы и разноцветные мухи, Александр Абрамов поджидал хозяина этого вшивого заведения под названием «Эликсиры для здоровья». Его русский разведчик перевел по смыслу: «Зелья от всех хворей». Полки ломились от склянок с препаратами, изготовленными на основе ядов змей, скорпионов, пауков, растений. Бирки кричали о полном излечении недугов, будь то половая слабость или болезнь Паркинсона. Часть этой лавки напоминала кунсткамеру. Змеи, лягушки, ящерицы, насекомые мариновались в прозрачной и тягучей на вид жидкости. В каждой банке или бутылке спасение для хворых.

Чернокожий хозяин экзотической аптеки, расположенной в центре поселка под названием Джордж, вернулся в конторку и возобновил прерванный телефонным звонком разговор. Ему было лет сорок – сорок пять. На его лоснящемся лице выделялся широкий плоский нос с огромными ноздрями. Абрамов не мог отделаться от чувства, что африканец, похожий на Кинг-Конга, смотрел на него через стекло, прижавшись к нему лицом. Ему бы не помешало открыть какую-нибудь банку и принять снадобье от желтухи, заметил капитан. Белки его глаз походили на лимонные корки с червоточинами-зрачками посередине.

Аптекаря звали Тонге, он здорово говорил по-английски.

– Значит, вас не интересуют готовые препараты?

Абрамов покачал головой:

– Я уже говорил: нет. Хотите заработать, сведите меня с вашими поставщиками. Если дело пойдет на лад, мы поговорим о стабильных процентах.

– Мои поставщики – аборигены, им нужно кормить свои семьи. Их работа – ловить гадов и приносить их мне. Моя работа – изготовить и продать готовое зелье. Ко мне заглядывает множество туристов, они мои клиенты.

– У вас свой серпентарий?

– Послушайте, мистер, – терпеливо объяснял аптекарь, – я беру от природы только то, что она может дать. Я не использую одну и ту же змею дважды. Вас интересует яд зеленой мамбы. Он вчетверо сильнее яда кобры. Мамба за один раз может дать шесть капель яда. Назавтра она даст суррогат. Я беру шесть капель и отрубаю змее голову. Некоторые европейцы, обосновавшиеся здесь, выжимают змей, как половую тряпку. Но это их дело, верно? Я родился и вырос здесь. Змея, отдавшая свой яд, должна умереть. Она либо убивает человека, либо спасает ему жизнь.

– Разве второй и третий укус змеи будет несмертельным?

– Человек или животное умрет. Но мы говорим о разных вещах. Я говорю о том, во что я верю. А вы только воспроизводите свои утилитарные мысли вслух.

– Вы образованный человек, – покивал капитан, взглянув на аптекаря по-новому.

– По специальности я фармаколог-токсиколог, – с наигранной ленцой заявил тот. – У меня есть порошки на основе змеиного яда. В сухом виде они хранятся сколь угодно долго. Но каждый кристаллик пронумерован от одного до шести. Вас устраивает такое сравнение?

– Вполне, – согласился Абрамов.

– Я могу назвать людей, которые продадут вам порошок, изготовленный из яда замученных змей. Как вы думаете, эта озлобленная отрыжка издыхающего гада поможет больному человеку?

– Я бизнесмен, а не лекарь. У нас разные вероисповедания. Я верю в силу денег.

– Хорошо. Вас интересует большая партия токсина? – поинтересовался Тонге.

– Речь идет о десятках граммов. Я бы не приехал сюда, если бы яд можно было синтезировать влаборатории, – слегка акцентировал Абрамов. – Он содержит слишком много токсинов – до сотни. С одного грамма яда получается одна сотая доля грамма токсина М4.

Абрамов ожидал вопроса о стоимости токсина и был готов ответить детально. Его консультировал специалист в области природных и синтезированных ядов, заведующий лабораторией в закрытом НИИ-17 Минобороны. Рыночная стоимость одного грамма М4 составляла один миллион долларов. Дефицит времени не позволил Абрамову получить более подробную информацию о ядах. В этот раз он оперировал пусть и звучными, но все же верхушками сложной проблемы. Склонный к импровизации, капитан мог легко выехать на поверхностных знаниях в любой беседе, пусть даже собеседник – большой специалист в той или иной области. Собственно, Абрамов размышлял над академическим стилем. Он сравнил свое состояние с прочтением заголовков в газете, тогда как с материалом он ознакомиться не успел.

Когда разговор с африканцем вышел на качественно новый виток, Абрамов сделал упор на то, что его не устраивает рыночная стоимость токсинов.

– Моя работа – купить дешевле, продать дороже.

– Значит, ваш интерес крутится вокруг десятка граммов. – Хозяин прихлопнул таракана и смахнул его с откидной полки. Отерев руку о пеструю рубашку, он покивал. – Я что-то слышал о крупном серпентарии и производственном цехе. Он спрятан глубоко в тропических лесах. Аборигены называют его по-разному и стараются держаться подальше. До него не доберешься на джипе, разве что на лодке по реке. Туда раз в неделю летают вертолеты. Думаю, лаборатория… Так я называю этот серпентарий, – пояснил аптекарь. – Его хозяева сами работают на рынок и вряд ли предложат вам низкие цены.

– Я умею договариваться с людьми, – скупо улыбнулся Абрамов. – Я могу через вас найти проводника?

– Вы слишком много от меня хотите. – Тонге ответил капитану широкой улыбкой. – Вы симпатичный малый, мне вас будет искренне жалко, когда вами полакомится местное племя каннибалов. Они едят людей и говорят, что мясо человека напоминает по вкусу мясо ягуара. Оно и сладкое, и соленое одновременно. Мой вам совет: бросьте эту рискованную затею.

– Я хочу заработать.

Хозяин аптечной лавки покачал головой:

– Вы найдете свою смерть. Вам могут повстречаться не только чернокожие.

Едва за клиентом закрылась дверь, Тонге схватил телефонную трубку.

– Майора Бабангиду, пожалуйста. Майор? Это Тонге. В поселке появились люди, которые вас наверняка заинтересуют. Русские. Да, пару раз прозвучало слово «лаборатория». Я действовал по инструкции. Да, я все понял. До встречи.

2

Александр Абрамов остался недоволен собой. В беседе с Тонге русский разведчик был излишне настойчив. При других обстоятельствах ее можно было разделить на две части: поговорить сегодня и перенести на завтра. С другой стороны, Абрамов проявил типичное для бизнесменов упорство; оно не билось предпринимательской жилкой, но клокотало артериальным давлением. Вот эта разница омрачала лицо капитана. Его черты чуть смягчались, когда разведчик выделял три главных момента в этой беседе: лаборатория; еженедельные рейсы вертолета; леса, в которых могут повстречаться не только чернокожие.

Фактически подтвердился факт существования секретного цеха по производству токсинов, в том числе и растительных. Тут проскальзывала одна видимая аналогия: в лавке Тонге было множество препаратов на основе растительных ядов. Грех не взять то, что растет у тебя под ногами.

На завтра капитан запланировал повторную встречу с аптекарем. Она могла начаться с искренней улыбки негра: «Еще не передумали?»

Нельзя заострять свое внимание на одном человеке, перечил себе Абрамов, находя в рассуждениях африканца много разумного: одну змею он не использует дважды. Он будто ориентировал русского разведчика на другой городок, поселок, другого человека.

В этом поселке, лежащем на пути одного из туристических маршрутов, Абрамов провел всего несколько часов. Он снял отдельный домик, стоящий на сваях-бревнах в ряду таких же экзотических строений. Все удобства на улице, включая умывальник. Четыре стены из бамбука, ветхая дверь; гамак, плетеные столик и один-единственный стул. Ни радио, ни телевизора. Перевалочная база на пути к приключениям.

Кожа капитана горела от укусов москитов и мух. От кровососов не спасали специальные средства, продававшиеся в лавках. Спирали, призванные отпугивать насекомых, привлекали их ароматным дымом. Гели раздражали кожу и приносили мнимое облегчение на час-полтора. Но главный зуд в голове, в подсознании. Все время кажется, что ты облеплен беспощадными кровопийцами. Абрамов предчувствовал, глядя на отражение своего опухшего лица в зеркале, что заработает аллергию и в конце концов прекратит свои страдания, открыв одну из банок Тонге.

Его новая агентурно-боевая единица расположилась по двое в таких же домиках. Люди разные, но вместе они виделись сплоченной командой. Это больше всего и беспокоило капитана 2-го ранга. Он не раз и не два ставил на их место бойцов Евгения Блинкова, теперь уже его бывших агентов. Бесшабашные и лихие в группе, они отводили и успокаивали чужой подозрительный взгляд. Они были открыты в своей естественной маске вечных путешественников, искателей приключений. И капитан едва не простонал: «Боже, как мне вас не хватает… Мне тридцать один, а я рассуждаю как школьник. Я натурально глупею. Во мне начинает биться слезливая сентиментальность. Любое воспоминание берет за горло, как после месячного запоя». Флотский подполковник переживал сильную депрессию и мог излечиться лишь временем. А здесь его не купишь даже в уникальной лавке Тонге.

* * *

Капитан лежал в гамаке, прикрыв лицо мокрым носовым платком. Такой простой компресс помогал переносить зуд и приносил облегчение.

На легкий стук в дверь он чуть повернул голову и приподнял край платка. На пороге стоял командир диверсионной группы: плечистый парень лет двадцати восьми, одетый в спортивные штаны и джинсовую безрукавку.

– Разрешите, Александр Михайлович?

– Да, Макс, заходи, – ответил Абрамов. – Черт нас дернул оказаться в этой дыре! – капитан избавился от компресса и рассмеялся: – Докатился до косметических масок! Не спится, Максим? Присаживайся.

– Не спится. Лежу, ворочаюсь, какие-то образы придумываю, чтобы заснуть. Все мимо, ничего не помогает. – Спецназовец занял место на скрипучем стуле. – Отчего-то перед глазами казармы спецподразделения, где нас обучали поведению на допросах.

– О-о, это ты зря так настраиваешься на работу, – покачал головой Абрамов, присаживаясь напротив гостя. – Хотя такие мысли приходят по настроению, правда? Но клин клином вышибают. Я тоже в свое время проходил подобный курс. Нам прививали навыки выживания в условиях плена, повышения сопротивляемости и адаптациям к реальным условиям неволи. На четыре недели нас превращали в заключенных и обращались как с настоящими военнопленными. Регулярно измерялся уровень стрессового гормона кортизола в крови курсантов. В то время я был в звании старшего лейтенанта.

– Александр Михайлович, я хотел спросить, почему вы согласились курировать нашу группу, – Диверсант взъерошил короткие волосы и прямо посмотрел в глаза капитана. – Не от большого желания, так ведь? До вас двое офицеров разведки отказались от этого задания. Да и мы сами были не в восторге от них. Вы вроде бы ко двору пришлись.

– Попросту говоря, я сбежал из одного места, – откровенностью на откровенность ответил капитан, – чтобы снова оказаться под крылом военной разведки. Бросил друзей. Один из них похож на тебя. Женя Блинков по кличке Джеб. Он из отряда боевых пловцов. Не слышал о нем?

– Нет, – Максим покачал головой.

– Знаешь, он как-то сказал: «Не материализовывай свою мечту, иначе ты убьешь ее». Тогда не было и намека на наш с ним разрыв. Но, понимаешь, жизнь устроена не так, как земной шар. Он круглый, а все отношения людей похожи на треугольник. Мы сами выбираем эту фигуру и корчимся на ее острых углах.

– Да, – улыбнулся Максим, – это вы верно подметили.

– Нет, брат, не подметил, а вывел эту живую формулу, высидел ее, как наседка высиживает яйцо. Знаешь что, давай-ка мы с тобой раздавим бутылочку. Чувствую, надо выговориться, а без допинга ничего не получится. Рванем по-флотски.

Капитан достал из сумки бутылку коньяка и разлил в пластиковые стаканы.

– Давно я по полному не поднимал… Будем! – Абрамов медленно поднес стакан к губам и осушил его в несколько глотков. Отдышавшись, он прикурил сигарету. Поймал себя на мысли, что похож на героя Алена Делона в фильме «Один в городе». Перед казнью на гильотине ему дают глотнуть коньяка и затянуться сигаретой.

В голове капитана зашумело. Он был готов поделиться с новым товарищем самым сокровенным. Может, потому, что с близким человеком ему было бы намного трудней.

– Только не думай, что я нашел свободные уши, – совсем необязательно предупредил он Максима.

– Я вроде бы на таксиста не похож, – ответил спецназовец.

Абрамов с минуту настраивался на разговор по душам, словно все еще сомневался.

– Год назад я возглавлял отдел в разведке флота. В августе получил в разработку группу бывших морпехов. Они решали свои финансовые проблемы, грабив морские суда с контрабандой на борту. Впоследствии мы провели три блестящие спецоперации. Что называется, «выстрелили». Я разрабатывал планы, а бойцы моей группы корректировали их по ходу работы. А она впечатлила руководство управления настолько, что нам разрешили выбрать в качестве крыши испанский отель, легализовав преступные деньги. Приличная легенда – комар носа не подточит. Я к тому времени ушел в запас, но продолжил пахать на военную разведку. Две недели назад из Москвы на мое имя пришел факс. Это был ответ на мое заявление о восстановлении на прежней должности в разведуправлении флота. Его я написал сгоряча, но отзывать не стал. Парням я бодро докладывал: мол, давно подумывал вернуться в управление. А на душе муть: взаимоотношения внутри агентурной группы уже не те, что были раньше. И вот тут в мою комнату вошла Лолка…

– Кто она? – заполнил паузу Максим.

Капитан разлил остатки коньяка. Они выпили, и он продолжил чуть заплетающимся языком:

– Она классная, смелая, красивая. Другая с таким-то телом давно бы забыла про голову. Но только не Лолка. В нашей группе она проходила как владелица отеля. Я занимал должность начальника службы безопасности. Джеб был старшим инструктором подводного плавания. Год назад он сам порвал с Лолитой… И вот я собираю свои вещички, входит Лолка. Не знаю, зачем она пришла – попрощаться или уговорить меня не делать глупостей. Знаешь, Максим, тогда я не был под мухой, а говорил так, будто прилично принял на грудь. Как идиот, стал ворошить прошлое. «Я прилетел на встречу с вами, не зная вас, не представляя, какие вы, будущие агенты флотской разведки. Ты была первой, кого я увидел. С тобой я познакомился раньше, чем с Джебом. Мы провели вместе лучшие минуты в моей жизни. Ты бродила по набережной, спускалась на пляж. Тогда я забыл все слова…»