Цитаты из книг автора «Михаил Казиник»

Помню потрясение детства, когда услышал «КАРТИНКИ С ВЫСТАВКИ» М. П. Мусоргского. Главной картинкой был Гном. Но пришло и недоумение: почему музыка, которая должна изображать сказочного гнома, звучит таким жутким злом? Да, гномы могут быть разными, добрее и злее, но чтобы такое уж зло, великанское, исполински вселенское!!! Столь же трагедийную музыку услыхал позднее у Шостаковича. Но это действительно не было о гноме – это было мировое зло, непоправимое, нечеловеческое. Но если мировое зло у Шостаковича можно легко объяснить, зная историю, зная характер страны, в которой он жил, то откуда такое зло в сказочной музыке у Мусоргского, рассказывающей о гноме? Озарение пришло позже: узнал о физиологической беде Мусоргского и понял: у него Гном – не сказочный персонаж, а несчастный карлик, проклинающий мир, который для него – обделенного, униженного, лишенного малейшей возможности что-либо изменить

А откуда он, Пушкин, знал, что главная проблема демократии это «оспоривать налоги» или что свободной печатью воспользуются для того, чтобы «морочить олухов»?

В какой-то степени искусство, как, впрочем, и религия, – противоядие против мира, где техника старается заменить собой человека.

Гений подсознательно чувствует, что в этом мире ему дано задание и для него открыты иные измерения

Второй мир, то есть то пространство, которое не поддается логическому осмыслению, это – мир, объединяющий великую энергию Космоса с энергией тех, кому дано получать всеобщую космическую информацию и транспортировать ее в условия Земли.

Дело в том, что гениальным творцам приходится жить одновременно в двух мирах: исчислимом и неисчислимом. Первый, ограниченный мир установил вполне конкретные законы, придерживаясь которых можно и нужно жить.

Николай Кузанский – не только великий математик и философ, но и гениальный поэт, можно осознать, внимательно читая его книгу «Об ученом незнании».

Значит, именно в искусстве мы находимся в том измерении, когда плюс или минус не изменяют, не упрощают, не увеличивают, не уменьшают и не усложняют и где Время не сопутствует диалектическому движению от простого к сложному.

«Культура – это лишь тонкая яблочная кожура над раскаленным хаосом» (Ф. Ницше). Мне очень нравится это определение культуры, данное одним из самых великих мыслителей на нашей Планете. И это, конечно же, никак не научное, но истинно поэтическое определение. Хотя я не прав. Оно – глубоко философское, а значит, все же научное. Но философия очень часто ближе к поэзии, чем к науке. Значит, все же поэтическое. Мне настолько нравится ницшеанское определение культуры, что именно оно вдохновило шестую главу этой книги. Удивительно перекликается с мыслью Ницше, но одновременно противостоит ей идея русского философа князя Трубецкого: «Горит только то, что тленно. Противостоять всеобщему пожару и разрушению может только то, что стоит на незыблемой и вечной духовной основе». И это – тоже о культуре. У меня есть собственное определение культуры, но оно уже совсем не научное. Это скорее пожелание.

Массовая культура не требует яркой индивидуальности воспринимающей личности, она, напротив, стремится нивелировать личность, ввести ее в массу, в толпу, лишить индивидуума неповторимости. Цель массовой культуры – не активность личности, а, наоборот, поглощение личности социумом. Личность, полностью и безальтернативно поглощенная массовой культурой, – личность легко манипулируемая, управляемая. Таким образом, можно сказать, что массовая культура – не только не часть культуры большой, но ее антипод. Массовая культура – это абсолютная правота толпы.