– Пять минут, госпожа, и все будет готово!

Я у стены присела и остатки мыслей собрать пытаюсь – у меня все еще по телу внутри солнечные змейки ползают. Сколько ни лечили меня до этого, а не было никогда подобного. Странный он, этот лекарь. А я ведь даже имени его не знаю. Встать бы, поклониться, как положено, а сил нет – ну просто совсем. Ладно, и так обойдется.

– Прошу простить мое невежество, уважаемый мастер, – хотя бы на словах решила быть вежливой. – Могу я узнать имя моего спасителя?

– Можешь звать меня Ю.

Он даже глаз от котелка не поднял. Похлебка ему, видимо, интереснее.

– Ю? Друг?

– Ага, – лекарь энергично кивнул и расплылся в улыбке: – А я буду звать тебя Ян. Ласточка.

Мальчишка мальчишкой, демоны его забери! Вот как с ним серьезно разговаривать? Звать он меня, видите ли, будет.

– Готово! Угощайся. Во дворце тебя таким не накормят, – мне уже протягивали плошку с каким-то варевом. И откуда силы вдруг взялись – метнулась, как коршун на добычу.

М-да, действительно не накормят. Наш домашний повар, почтеннейший господин Баоцзан третий, скорее в собственном котле утопится, чем приготовит нечто подобное. Какое-то месиво из придорожной травы и грязных тряпок, залитое непонятно чем.

– Ешь, это полезно.

Кажется, на лице полностью отразилось все, что я думаю о съедобности данного блюда. Лекарь подцепил палочками какой-то лист и отправил себе в рот – видимо, для примера. Еще немного посомневавшись, все же попробовала запихнуть в себя это. И ничего, не так уж и гадостно. Хотя больше одной плошки я осилить так и не сумела.

Два дня я только и делала, что ела, спала и тренировалась. Почти восстановила свою прежнюю форму, да и к еде этой жуткой притерпелась. Может быть, действительно полезно. С лекарем я почти не разговаривала: две-три фразы в день да обязательный осмотр. Впрочем, Ю и прикасаться-то перестал на второй день – посмотрел пристально, кивнул, и снова за свои дела принялся. Травы он тогда сортировал, что ли.

На третий день к нам гости пожаловали. Десятка два мужчин, да сзади еще женщины с вездесущей ребятней. Я не сразу с площадки подошла, так что только суть разговора уловила. Двое детей пропало на днях, одного нашли сегодня – мертвого. И с претензиями селяне пришли почему-то к моему лекарю. Причем претензии готовы были выразить принесенными с собой вилами да факелами, судя по тону.

– Вот как? Видимо, господин мой староста решил, что самосуд, да еще и безо всяких доказательств, будет благосклонно воспринят императорским посланником?

А лекарь-то не только со мной в таком насмешливом тоне общается – это, оказывается, его нормальное состояние.

Староста как-то подсдулся. Это он меня, что ли, за императорского посланника принял? Хотя, в какой-то мере…

– И все же уходи!» – староста не робкого десятка оказался. Некоторое время они с лекарем взглядами мерились.

– Гонишь из деревни накануне Ночи белых теней? – что-то мелькнуло в голосе такое, недоброе. – Да еще и лекаря? Уверен, что обойдетесь?

– Уходи, я сказал! Нам не нужна твоя помощь! – расхрабрился староста.

– Повтори это еще два раза, – в голосе Ю не осталось и тени насмешки. – Ну же: Мастер-целитель, нам не нужна твоя помощь.

Староста и рад – повторил, не запнулся.

– Слово сказано, – кивнул лекарь, – слово услышано. Слово засвидетельствовано.

И развернулся, будто ни старосты, ни сельчан для него больше не существовало.

– Ян, я ухожу. Ты со мной?

Что он только что сказал? Я попыталась собраться с мыслями. Ночь белых теней? То есть я не семь дней, а полтора месяца на том камне пролежала? И вдруг на меня словно плита гранитная упала: все, не успела. Не смогла. Какая уже разница, здесь оставаться или ехать куда-то.

– А куда, собственно, ты собираешься идти? – я еле поспевала за спешащим к дому целителем. Мне было все равно – куда, главное – не в столицу.

– В Сяонг. Если поспешим, успеем заночевать в храме Лун-Вана. Это чуть в стороне, но такую ночь лучше провести в защищенном месте. Составишь компанию?

– Сяонг – это же на западе? Я не могу: у меня лошади, да и вещи в Ву остались.

– В Ву сейчас не пройти, – лекарь доставал отовсюду разные травы, склянки, свертки и раскладывал их по отделениям весьма немалого короба, обшитого тканью, – оползень накрыл тропу.

– Ты откуда знаешь?

– Слышал, – парень обернулся, – ты собираться-то будешь?

– А что мне собираться? У меня из своего только меч.

Лекарь только кивнул, приторачивая к коробу свернутое одеяло и котелок.

У ограды нас ждала молодая женщина, но во двор не заходила.

– Господин мастер-целитель, возьмите, не побрезгуйте – протянула котомку, – здесь еда в дорогу, да одежда, да кое-что еще для вашей спутницы. И еще вот это возьмите, да защитят вас боги.

Амулет какой-то древний с шеи сняла и на лекаря повесила. Тот в руках повертел, замер – только губами шевелил слегка, словно молился, и обратно женщине на шею талисман надел.

– Благодарю, Нуо. Тебе нужнее. Да защитят тебя боги этой ночью.

Котомку мне перекинул и зашагал дальше. Я в котомку быстренько заглянула: одежда, еда, гребень, да еще мелочи какие-то. На спину ее закинула и следом пошла. Долго шли молча. Я все переживала – думала, как мне возвращаться. Да и стоит ли возвращаться? Спутник мой тоже молчал. Когда я поняла, что мысли мои становятся совсем уж черными, попыталась хоть разговором отвлечься.

– Ю, а кто эта женщина?

– Селянка, – сухо ответил – отстань, мол. Тоже, видно, думы невеселые.

Ну уж нет, так просто ты от меня не отделаешься!

– Кажется, она к тебе хорошо относится, в отличие от остальных. Припасы вот тебе собрала.

– Не мне, а тебе.

– Да, надо будет как-нибудь вернуться, хоть денег отдать за все это. Для нее, пожалуй, это немалые траты.

– Не стоит. К тому моменту все они будут мертвы.

– Поч-чему? – я аж споткнулась.

– Они забыли традиции предков, – лекарь остановился, развернулся ко мне. Голос его был все так же сух. – Превратили их в пустые ритуалы и праздники. Они отказались от защиты. Несколько пустых знаков на косяке не сдержат духов в эту ночь. Да и нам стоит поспешить.

– Жители целой деревни погибнут, а ты так спокойно об этом говоришь?! – я не на шутку разозлилась.

– Это их выбор.

– Но ты же можешь их защитить, да?

– Они сами отказались от защиты, и трижды подтвердили это, согласно традиции. Я не могу вмешаться.

Не особо-то и хотел вмешиваться, я уверена.

– Тогда это сделаю я!

– Они выгнали нас из деревни, зная, что эту ночь нужно провести под крышей, защитившись всеми амулетами, какие есть.

– Плевать! – мне действительно было плевать. Если он может бросить людей на смерть и спокойно говорить об этом, прикрываясь какими-то традициями, то я не могу. – Я вернусь в деревню, а ты можешь идти, куда хочешь!

– Что ж, может быть, у тебя даже получится, – задумчиво произнес лекарь. – У тебя необычный меч. Он убивает духов?

– Вот и проверим, – я развернулась и почти побежала обратно. В этот раз я не опоздаю!

– Маленькая глупая ласточка, – Ю последовал за мной.

Солнце уже скрылось за горой, когда я ворвалась на центральную площадь селения. Ни одного человека и практически мертвая тишина. Не лают собаки, не слышно другой домашней живности. Впрочем, сквозь щели закрытых ставень я, кажется, видела движение.

Сделала несколько медленных вдохов, как на тренировке, извлекла меч, осмотрелась. Лекарь, кажется, спрятался за огромным старым тополем на краю площади. Впрочем, про лекаря я сразу забыла. Они действительно были белыми. Точнее, сами духи были почти прозрачными, а по земле скользили их белесые тени. И их было много, очень много. Выдох, вдох. Шаг, удар – дух распался на два лоскута, словно подброшенный в воздух платок, и постепенно истаял. Еще удар, и еще: «Лист на ветру», «Взмывающий сокол», ноги сами делают отшаг, поворот и «Капли дождя» раскрываются «Ветром под крылом феникса», переходя в «Шелест леса» и «Карпа, плывущего сквозь пороги».

Забыв все, мы танцевали, как сотни раз до этого – я и меч. В такие минуты мне казалось, что он живой. В танце боя не чувствуешь времени, ты скользишь сквозь него, не задевая. Только когда последний дух растаял под ударом золотого меча, я вдруг осознала, что скоро утро. Ночь белых теней осталась позади, и мы все еще живы. Мы? О, все приспешники Янь-вана! – я совсем забыла про лекаря!

Ю так и стоял за деревом, обхватив толстый ствол руками. Не шевелился. Аккуратно потрогала его за плечо – никакой реакции. Только когда я попыталась нащупать биение жилки на шее, он все же отреагировал. Отлип от своего драгоценного тополя (на лице и одежде осталась труха, но он, кажется, этого и не заметил), постоял немного с закрытыми глазами, затем, как ни в чем не бывало, подхватил свой короб и зашагал в сторону выхода из деревни. Я некоторое время сомневалась, идти за ним или остаться в деревне. Наверное, где-то в глубине души я надеялась на почести и награду за героическое спасение. Поймала себя на этой мысли, высмеяла хорошенько и решила, что жителям-то деревни уже ничего не угрожает, а вот лекарь сам до города вряд ли доберется. Точно, буду его охранять. Сама себе тогда не призналась, что ищу любое дело, любой повод, лишь бы не думать о главном.

Лекаря догнала уже на краю леса. Выглядел он осунувшимся и постаревшим – лет на сорок, не меньше. Шатался, но шел. Лишь когда солнце окончательно утвердилось в вышине, свернул с тропинки, опустил короб на землю.

– Мне поспать нужно, – вышло не очень внятно, потому что в этот момент Ю пытался зубами вытащить пробку из какого-то пузырька. – Ян, ты посторожишь?

– Обещаю охранять драгоценный покой и защищать ваше лекарское величество до самого Сяонга, – мне почему-то сделалось весело.

– Благодарю, – недовольно буркнул лекарь. Тяжелым взглядом уставился на бутылочку в руке, поморщился – видимо, заранее зная вкус зелья – и одним глотком выпил. Поморщился еще раз и растянулся на земле, подложив под голову одеяло.

Спал он плохо: метался, стонал, бормотал что-то. Я сначала как на иголках сидела, а потом решила, что помочь ему все равно ничем не смогу, да и лес уже не Шанюан – тот восточнее остался. Размялась, перекусила, дрова для костра собрала, снова с мечом потренировалась. Скучно было – ужас просто.

Лекарь только под вечер проснулся. Выглядел уже гораздо лучше, надо признать.

– Есть хочешь? – спросила я, и только потом спохватилась. Ну не получается у меня к нему серьезно относиться. Хотя он, наверное, старше, да и лекарь все же, не простой крестьянин.

– Очень, – но в мою котомку не сунулся, достал из своего бездонного короба какую – то лепешку и кувшинчик, захрустел с аппетитом.

– Интересный меч, – я в тот момент как раз клинок полировать закончила.

Да, золотой клинок на традиционные мечи-цзянь не слишком похож. Чуть изогнутый однолезвийный клинок, совсем небольшая гарда, рукоять в три кулака длиной (моих – так и четыре).

Сам лекарь оружия не носил – по крайней мере, на виду. Только небольшой ножик и посох. Правда, под халатом он скрывал что-то еще, это я заметила. Скорее всего, кинжал или что-то сопоставимое по размерам.

– Такие мечи куют на островах. Это один из фамильных клинков рода Донгэй. Говорят, его носил сам основатель рода Си-Шенгун Донгэй по прозвищу Золотой Полководец.

– Вы позволите? – и прежде, чем я успела ответить, его рука уже протянулась к обнаженному клинку.

Нет, не коснулась – замерла на расстоянии толщины листа бумаги, но не коснулась. Иначе я ему все пальцы поотрубала бы, прежде чем голову снести. Пальцы медленно прошли вдоль изгиба лезвия и замерли, чуть подрагивая. Сам лекарь глаза закрыл, словно прислушиваясь к чему-то. Особым образом сложил пальцы левой руки, щелкнул несколько раз. Пальцы правой побарабанили по воздуху, снова клинка не касаясь. А я сижу, как ребенок в цирке, и дышать боюсь – настолько любопытно. Он колдун, что ли? Точно, колдун – затянул чуть слышно какую-то мантру и пальцами щелкает. Причем ритмы ну совсем не совпадают. Вдруг затих, а потом назад откинулся, улыбнулся радостно. Глаза открыл, посмотрел серьезно:

– Не Си-Шенгун. Это его дед. Почтенный Мастер Тан-Хо из монастыря Камишима. Он сотворил для золотого полководца этот меч и вложил в него свою душу, чтобы присматривать за внуком и его потомками. Кажется, ты ему нравишься.

Наверное, я с открытым ртом очень забавно выглядела. Впрочем, этому только дай повод посмеяться.

– Ты меня обманываешь! – ну правда, устроил тут театр, а я и поверила!

– Зачем?

Ни зачем! Просто так. Но спросила я другое:

– То есть ты хочешь сказать, что умеешь разговаривать с духами?

– Эм, – парень смутился, – скажем так: меня пытались этому научить. Я все же целитель. Попробуй как-нибудь обратиться к нему по имени. Не сейчас, разумеется, и не вслух, а во время танца.

Нет, ну с ума сойти можно! В моем мече, оказывается, заключена какая-то душа! Я слышала легенды о таком, но чтобы вот этот клинок, который я уже четвертый год ношу… Как мне теперь к нему (или с ним?) обращаться? До конца дня как пришибленная ходила. Да и уснула далеко не сразу.

Посреди ночи встала по вполне естественной надобности. Смотрю – а лекарь вместо того, чтобы дежурить, нагло дрыхнет. Прислонился спиной к дереву, глаза закрыл и не реагирует ни на что. Даже не пошевелился, когда я встала. В кусты сходила и специально полянку по кругу обошла. Сейчас, думаю, я тебе устрою!

– Не стоит.

– Чего не стоит? – он точно мысли читает! После вчерашнего спектакля это уже кажется вполне разумным вариантом.

– Будить меня не стоит или пакости делать. Не знаю, зачем ты ко мне подкрадывалась.

– Когда я встала, ты даже не пошевелился!

– Ты что, любишь, когда за тобой подглядывают?

Что?! Извращенец проклятый!

– А если бы там были враги?

– Ты бы их убила, – пожал плечами этот нахал. – Тебе помочь уснуть?

– Нет! – мало ли что на уме у этого развратника. Я и сама неплохо усну.

Следующий день выдался пасмурным, как мое настроение. Глубоко погрузившись в невеселые мысли, я даже не особо замечала, куда иду. Благо, тропинка была всего одна, как уверил меня лекарь. Вдруг меня словно толкнуло что-то. Возвращаюсь в реальность и понимаю, что дела плохи. Шагах в тридцати от меня замер здоровенный кабан.

– Ю, лезь на дерево, – я даже на мгновение обернуться боюсь, но впереди его нет.

Медленно и плавно обнажаю клинок. Ну, не подведи, господин Тан-Хо из неведомого храма Камишима. Прикидываю, что сейчас нужно прыгнуть чуть в сторону, оттолкнуться от ствола вот этого замечательного дуба и ударить, используя энергию…. И-и-и-и-э-э-эх!

– О, свининка! Пожарим! – дальше по тропинке из кустов вышел лекарь.

Я чуть с мечом на него не бросилась, честное слово. Впрочем, мясо он пожарил просто замечательно, хоть и немного непривычно на вкус. Видно, среди его травок были не только целебные.

После небольшого привала двинулись дальше.

– Ян, а для чего ты искала источник? – внезапно прервал молчание парень.

И меня снова затянуло в пучину отчаяния. Выглянувшее солнышко словно сажей покрылось. Вот обязательно было об этом напоминать? Я даже остановилась от обиды.

– Надо.

– Да ладно тебе, расскажи! – смотрит – ну прямо смущенный подросток. И улыбка совсем мальчишечья. На такого обижаться при всем желании не получится.

– Для господина нашего Императора Чонгана, достославного Чжан-шоу.

– А… что с ним? – осторожно уточнил этот невозможный человек.

Оказывается, он столько лет сидел в глуши, что ничего не слышал ни об отравлении императора, ни о тщетных попытках лучших лекарей, умения которых хватило только на то, чтобы поддерживать в нем остатки жизни, ни о попытках лучших бойцов всех шести царств найти спасение.

– Говорят, вода родника Сюнма-дэки, собранная в момент, когда звезды располагаются определенным образом, способна вылечить любой недуг.

– Ну да, – лекарь кивнул. – То, что астрологи называют «встречей тигра, дракона и черепахи». Следующая встреча у них чрез тридцать семь лет.

Вот-вот. Это был единственный шанс. Который я упустила.

– С императором все понятно, – Ю и не заметил моей печали, – а тебе-то это зачем?

Я настолько удивилась, что аж онемела. То есть как это зачем? Думаю: ладно, Янлин, представь, что это совсем дикий человек. Или безумец. Или не человек вовсе.

– Это долг каждого подданного! – этот аргумент его, кажется, не убедил. – Император щедро наградит спасителя, я уверенна! Золото, почести, должности – все, что пожелаешь!

– А что обещали тебе?

– Да какая разница? – я разозлилась. Он что же, думает, что я в этот ёкаев лес из-за золота полезла? – Ничего не обещали.

– Как так?

Ну вот чего пристал-то? Не твое это дело. Так ему и сообщила.

– Ты что, влюблена в него?

О, боги! О чем он вообще думает? И не отвяжется же, по глазам видно.

– Моя сестра – будущая мать наследника. Точнее, могла бы ею стать.

Развернулась и пошла прочь. Просто чтобы он слез моих не видел. Ну вот что за нужда в душу лезть?

– Янлин, извини, – донеслось из-за спины через некоторое время.

Легче мне от твоего извинения будет!

– Ну, не дуйся! Хочешь, я тебе песенку спою? – я с шага сбилась. – Или обниму покрепче, и ты сможешь выплакаться у меня на груди.