Цитаты из книг автора «Михаил Хазин»

Все они в своем развитии прошли три этапа («три периода, через которые проходит жизнь всякого великого реформатора») – разработка учения (оно же – политическая формула), проповедь учения и (в случае успеха проповеди) формирование «руководящего ядра» будущей властной группировки. После этого начинается собственно политическая борьба – группировка должна обрасти «вторым слоем» правящего класса

Итак, во все времена и у всех народов правит меньшинство, умеющее выступать единым фронтом и объясняющее свое господство с помощью популярной в массах идеологии , в каждой стране и в каждой эпохе мы встречаем свой собственный правящий класс.

Это заметил еще Спенсер, который писал, что божественное право короля было великим суеверием ушедших веков и что » [Моска, 1995(1). с. 139].

политический класс никогда не утверждает свою власть только в виде фактического господства, а пытается придать ей моральную, а также юридическую санкцию, представив ее как неизбежное следствие из учений и верований, общепризнанных и общепринятых в руководимом им обществе… Эта юридическая и моральная база, на которую в любом обществе опирается господство политического класса, и является тем, что в одной работе мы называли » [Моска, 1995(1), с. 138].

ключ ко многим великим тайнам истории, точное знание первопричин, детерминирующих расцвет или упадок великих человеческих цивилизаций, нужно искать прежде всего, изучая правящие классы… Только при таком условии… история сможет каким-то образом стать учительницей жизни и сможет преподать уроки тем, кто управляет судьбами наций» [Моска, цит. по: Рахшмир, 2001, с. 25].

Ты вырвешь у дракона зубы и растопчешь львов, » – помните эту фразу? Это эпиграф к книге об объединении Италии, которую написал аббат Фариа, один из главных персонажей «Графа Монте-Кристо»!

Что же видели перед собой ученые и мыслители на протяжении двух веков (XVIII и XIX) европейской истории? Парламентские дебаты, войны, революции, научный и технический прогресс – все что угодно, кроме подковерной борьбы внутри правящего класса. С изобретением государственной машины властные группировки перестали нуждаться во внешних проявлениях власти (коронации, армии, сборщики налогов), а их схватки переместились с площадей в плотно закрытые кабинеты. Откуда мыслитель XVIII–XIX веков мог что-то узнать о стоящей за государственной машиной ? Только от ее представителей, сюзеренов и высших вассалов соответствующих группировок; но зачем им было делиться такими сведениями?

Стать своим для элиты можно, породнившись с ней или заслужив уважение в ходе совместной деятельности

Гарантиями этих привилегий являются традиции и ценности, которым следует каждый из олигархов. Их отношения к остальным людям – как у знати к «подлому» люду: между собой мы соблюдаем правила, а с нижестоящих какой спрос? С ними просто нельзя иметь дела.

Конкуренция потенциальных вассалов вокруг монарха такова, что он может подбирать себе фаворитов уже не по принципу личной преданности (все будут преданы, никуда не денутся), а по пригодности для интересующих его дел