из трески с горбушей: “Хочешь – ешь, а хочешь – кушай!” Мерчендайзер хуев! Ты ж меня как мудак последний подставляешь! То шов протечёт, то глаз посреди прощания откроется! Байки из склепа, блять!..
– Не нравится вам зять, ебите дочку сами!
Охладевший, я смотрел на Алину и недоумевал, как вообще мог бояться её. В ней – спящей, тощенькой – не было никакой силы и магии, лишь одна тщедушность.
медленно переворачивал лоснящиеся страницы Ньютона, но в каждом снимке мне чудился подвох со смертью, точно я, просматривая чёртову “Memorial photography”, подхватил какой-то зрительный вирус, омертвляющий содержание любой фотографии.
Заскулило частотами левое ухо, галлюцинируя бойким докладчиком: “С какой просьбой обращается человек к трансцендентному в главной христианской молитве «Отче наш»? С просьбой о хлебе насущном! Что это, как не заклинание субстанциальности?”