Отзывы на книгу «Юдоль»

Карнавальный оккультный роман Михаила Елизарова "Юдоль" предлагает читателю историю о самодеятельном и очень везучем сатанисте, возжелавшем на пенсии служить Диаволу, влезшем в тихий омут престарелых московских чернокнижников, добывшем главный инфернальный артефакт и чуть не обратившем Вселенную в Юдоль, а также о противостоящих ему юродивых, кусачей иконе Богородицы, маньяке с карандашами-кохинорами, копролитовой статуе Люцифера, Бархатном Агнце и оказавшемся посреди всего этого земного ада маленьком мальчике без пальчика.

В "Юдоли" писатель не просто возвращается к макабрическим сюжетам раннего творчества, а отпускает свое перо на вольный воздух после огромного акта художественного воздержания, каким для этого могучего языком и фантазией автора был роман "Земля". Результат – лучший роман Михаила Елизарова, где всё "что" безумно, болезненно, грязно, отвратительно и чудовищно, а всё "как" восхитительно, изобретательно, изящно, умно и, не побоюсь этого слова, совершенно. В "Юдоли" Елизаров собирает центральные мотивы "Pasternak", "Библиотекаря", "Мультиков" и "Земли" и конструирует из них водоворот великолепно написанных омерзительных сцен с участием потерявших всякую связь с реальностью городских сумасшедших всех сортов – от предынсультного сторожа чёртова колеса до известного советского диктора Кириллова. Не читали Елизарова? Начните с "Юдоли".

"Юдоль" – настоящий праздник для любителей интеллектуальной чернухи. Долгие, переполненные философской терминологией прогоны о метафизическом устройстве мироздания сопровождаются ехидными комментариями рассказчика о мутности этих конструкций для читателя/слушателя (мальчик-без-пальчика, выслушивающий откровения о языковой природе феноменов в устах Бога, регулярно возмущается, что за чушь). Оккультные ритуалы описаны подробно и серьезно, но выглядят откровенным стебом над бытовыми представлениями о служении нечистым силам, причем демоны и черти оказываются даже более комичными, чем выжившие из ума старики-сатанисты. Особенно старается бес-куплетист, поселившей в глотке одного из местных юродивых и сопровождающий пророческие реляции другого юродивого нелепыми виршами. Стихов здесь в целом очень много, в первую очередь переделанных на инфернально-апокалиптический лад советских песен – Елизаров наконец-то соединяет в одном тексте оба полушария своего литературного таланта, прозаическое и песенное.

Автор будто бы дает мастер-класс по жанру "городское дарк фэнтези": тут и ведьмы с колдунами, и порчи с мороками, и духи мертвых с чертями – вот только характеристика "дарк" выкручена на такой максимум, что с непривычки "Юдоль" дочитать до конца будет непросто. Черная магия – удел не юношей/девушек бледных со взором горящим, но бесформенных мерзких стариков и старух, озлобленных на весь мир, а от мефистофелей и не пахнет "я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо", все они голодные звери, дорого берущие за услуги. Очень важно, что Елизаров показывает доминанту безумия в поведении как культистов, так и нечисти: путь богоборчества – это путь распада, и первым разрушается самое хрупкое, что есть и в человеке, и в падшем ангеле – разум. Также писатель постоянно приземляет оккультизм: заклинания работают через раз, черти далеко не всесильны, а над Диаволом постоянно хохмят, что он сам себе помочь не в состоянии, не то что прийти на помощь кому-то из приспешников.

В "Юдоли" прекрасно все (погоны, кокарда, исподнее) – и богатый на ловкие метафоры стиль, и безостановочно агонизирующий сюжет, и дизайн мира с посмертной аксиомой Эскобара, и персонажи один больнее и уродливее другого, и уморительные песни-пародии, и общая атмосфера комедийной пляски смерти. Новый роман Михаила Елизарова – одно из важнейших литературных событий 2025 года в России и большой приятный сюрприз для его поклонников, потому что тут Елизаров превзошел самого себя. Спасибо ему за это читательское счастье.

Прочитал и вспомнил сцену из «Свой среди чужих…», где приставленный к бухгалтерской работе герой Гражданской, не имея сил дальше терпеть этот порядок вещей, вскакивает из-за стола с криком: «Вот она – моя бумажная могила! Зарыли?! Закопали славного бойца-кавалериста?!» Герой выбегает из присутствия с седлом и саблей в руках, а за ним бежит его лошадь.
В значительной мере это навеяно главным (анти-)героем, который решил из счетоводов в отставке переквалифицироваться во что-то более представительное.
Но в первую очередь я вспомнил об этом, представляя себе Михаила Юрьевича Елизарова. Который начал публиковаться в 2000 году, а потом появляются законы «Об оскорблении чувств верующих», «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию», «О противодействии реабилитации нацизма», а потом уж ВС РФ признаёт экстремистскими международные движения ЛГБТ и сатанизма… Смотрит Михаил Юрьевич на все эти формуляры и понимает: «Юдоль…». Потому что я не могу себе представить, как в нынешнее время написать и издать нового «Библиотекаря», «Pasternak`a», «Мультики» или вторую часть «Земли».
Принимая во внимание все эти обстоятельства, я смело заявляю, что новый роман Елизарова превосходен. Просто в силу самых разных причин у повара не оказалось под рукой ни привычных душеразворачивающих специй, ошарашенно-влекущих приправ и позднесоветской соли как будто не совсем хватает, а чернуха достаточно серая. Но все прочие ингредиенты на месте и, пожалуй, подготовлены лучше, чем прежде. Если кто-то не знает, с чего начать знакомство с Елизаровым, то я рекомендую начать с конца - именно с этого романа.

Который, в сущности, не страшная сказка о метафизике. Он о том, как человек сам создаёт вокруг себя ад, потому что «ад – это мы сами, просто этого не замечаем». И весь совершенно запрещённый теперь сатанизм появляется вокруг Сапогова тогда, когда он сам его и принялся создавать. Один мой друг снимал квартиру после жильцов похожего типажа и целый месяц находил какие-то булавки, иголки, гвозди, обрывки тряпок и пучки волос. Друг мой – человек без предрассудков, я – тоже. Но что такое эгрегор и науз я знал без Гугла. Вот и думай…
Очень надеюсь, что где-то в столе Михаила Юрьевича сохранился черновик нелитованной «Юдоли», потому что, подобно незадачливому Карабасу, готов на любые мыльности, лишь бы мне доведётся увидеть это издание. Может быть тогда до меня дойдёт, кто тот демиург, обращающийся к своей милой. И чтоб меня разорвало по закону Буало!
Поэтому пишу «5», но – с надеждой. А надежда – единственное, что поможет преодолеть и зловещую юдоль, и текущую мелкобесовскоую передоновщину. В конце концов ведь «Поёт Агутин, что ++++ +++++»?

Шёл “Побег из Шоушенка
Пела Клавдия Шульженко.

Топовый автор, под книги которого Редакция Елены Шубиной создала нынешним летом серию "Читальня Михаила Елизарова" (обложки в едином "советском", характерно состаренном, дизайне), после "Земли" не радовал произведениями крупной формы. Книги выходили регулярно, но все это были сборники малой прозы: рассказы, очерки, эссе, а хотелось смелости "Библиотекаря", хтонической мощи "Земли", скандальности "Pasternakа" - на худой конец. Хотелось большого. И оно случилось, ответив разом всем читательским ожиданиям.

Протагонист (он же антагонист) "Юдоли", Сапогов, пенсионер из собеса, намерен предаться дьяволу, чтобы напоследок пожить всласть. Он такой престарелый сологубовский Ардальон Борисович: чувства тупы; все, доходящее до сознания, претворяется в мерзость и грязь; никого не любит и никем не любим. Время действия середина 80-х, Кашпировский в телевизоре и вот это вот все. Уровень духовного самосознания, выросшего в государственном атеизме, Сапогова, стремится к минус единице, и в продаже бессмертной души он не видит ничего катастрофического.

Со своей мелкой душонкой не нужен примерно никому, даже если бы желающий приобрести имелся, но единственная сущность, которой можно было бы вменить таковое, лежит в образе сомнительных художественных достоинств статуи из окаменевшего дерьма рядом с мумифицированным трупом местной пьянчуги в панельной "двушке". На руке уродца не хватает безымянного, и если кто отыщет палец, вернув владельцу, тот пробудит зло с большой буквы "З" и наступит юдоль (с большой "Ю"). Откровенно не понимаю, почему автор выбрал достаточно нейтральное по смыслу слово для обозначения мировой катастрофы. Когда натыкаешься на фразу, вроде: "Он/она покинул/а эту юдоль скорбей, теперь в лучшем мире" - под юдолью подразумевается земная жизнь, и что в ней такого уж страшного?

Пока злодейский пенсионер в череде приключений ищет и находит вожделенный палец, силы добра не дремлют. Разного рода недотыкомкам, вообразившим себя колдунами и ведьмами, противопоставлен апокалиптический псарь с невидимыми собаками, клички которых повторяют в сниженном ключе имена четырех всадников Апокалипсиса. А главное, с нами Костя, советский школьник. Он избран орудием Божьего Ничто, которое обширными инфдамповыми вливаниями на темы добра и зла восполнит недостаток такого рода знаний в читательском организме.

Аннотация обещает веселую и страшную сказку для взрослых. Мне не было страшно, не было и весело. Пусть вам повезет больше.

Чтобы долго не рассуждать, отмечу главное – роман удался, автор по-прежнему очень талантлив и по-своему сумасшедший, как мне кажется. Если бы ранее не прочитал «Библиотекаря» и «Землю», то был бы ошарашен столь своеобразным воображением писателя. Но, так как был морально готов к бешеной фантазии автора с элементами оккультности, сатанизма, некромантии и тому подобного, то смело взялся за «Юдоль».

Завязка проста. Начинающий пенсионер, бывший счетовод Сапогов загорается целью продать душу Сатане. Далее следуют его похождения, втягивающие в свою орбиту массу персонажей, среди которых - ведьмаки и ведьмы, Сатана - «Истукан из этрусского кургана, II век до н.э.», юродивые обитатели окраины Псарь Глеб, Лёша Апокалипсис и Рома с Большой Буквы, диктор ЦТ Леонид Игоревич Кириллов (не путать с реальным Игорем Кирилловым), его сын Артур, он же Бархатный Агнец, мальчик Костя одиннадцати лет с царапиной на руке, вещающей, что она – Божье Ничто!.. Набор достаточно оригинальный и неповторимый. Ещё раз повторяю, что с фантазией у автора всё в порядке. Сюжет увлекательный и лихо закрученный. Конечно, для неподготовленных читателей будет немного диковато от обилия сатаны, дьяволов, вельзевула, люцифера и прочей нечисти. Раз уж автор решил подробно рассказать о «тёмных» силах, остаётся набраться терпения и постараться не слишком зацикливаться на таком густом коктейле злодейства. Просто понять и разобраться. Не всегда получается, так как обширными познаниями в этой области не обладаю.

Об этом явном тяготении Михаила Елизарова к кладбищенской теме мне было известно ещё из его предыдущего романа «Земля». В новом произведении автор также увлечённо доказывает свою приверженность различным проблемам смерти, потустороннего и загробного мира. Очень интересными мне показались рассуждения «бормочущей царапины» на руке мальчика Кости, точнее «Божьего Ничто». «Хочется верить, это действительно Божье Ничто, а не мертвяк-безымянник или говорящий вампирический полип…» Именно устами этой «субстанции», «ангелического симбионта» автор объясняет, как мне кажется, многие важные понятия данного произведения.
«…Юдоль никуда уже не уйдёт, останется навеки…
– Юдоль – вечная ночь?
– Мрак можно осветить фонарями, а в Юдоли нет места ни свету, ни тьме…
– От любой болезни можно найти лекарство, – нагоняет жути Божье Ничто. – От Юдоли нет лекарств! Вы все умрёте…» Ещё одно определение от «милой» музы автора – «Юдоль – вселенская эвтаназия мирозданию». Вот такая мрачная перспектива ожидает человечество из-за того, что бывший счетовод, а ныне душепродавец Сапогов завладел безымянным почерневшим пальчиком Кости и собрался отдать его Сатане, телу которого только этого элемента не доставало, чтобы покончить с нашим мирозданием.

Отдельного упоминания заслуживают многочисленные авторские переделки стихотворных текстов на различные песни с разной степенью иронии и пошлости. К примеру -

«Между Небом и грешной Землёй!..
Между Господом и Сатаной!..
Каждую среду и каждую ночь…
Война-а-а!..»
От некоторых, почти кощунственных лично меня корёжило. Бывает. Не совпадает у меня чувство юмора с писательским.

Впрочем, финальная трёхсторонняя битва великолепна, даже шикарна. За гранью возможного воспроизведения на широком экране, только в галлюцинациях.
Можно много ещё делиться впечатлениями о прочитанном. Но лучше ознакомиться самим, хотя бы для того, чтобы узнать массу заговоров, отворотов, приворотов и прочих колдовских заморочек от автора.

Не смог вспомнить сходу ни одного писателя (кроме Елизарова) чьи книги я оценивал бы столь диаметрально противоположно: Библиотекаря считаю если не великим, то очень хорошим, качественным произведением. Землю – интересным романом. Pasternak – средней книгой с претензиями. Сборник Бураттини. Фашизм прошел – графоманией. Мультики – не смог прочитать больше двух глав, отвратительно в буквальном смысле. Да и сам писатель, как человек, мягко говоря, оценивается противоречиво.
Но на фоне ярких рецензий на Юдоль – добавил книгу в виш-лист и послушал в великолепном исполнении Георгия Переля.
И мое впечатление от книги по ходу чтения так же менялось от крайности к крайности, а такое, согласитесь, далеко не каждому произведению удается.
Итак, автор мастерски использовал несколько приемов – его стихи и переделанные советские «зонги» впечатляют, сниженная стилизация Апокалипсиса прекрасна, мрачная теогония создает атмосферу безысходности, сюжет преподносит сюрпризы, несмотря на частые «ретардации», множество описаний колдовских практик вызывают тошноту (рано или поздно), а столь точно подмеченные приметы восьмидесятых - восторг...
Когда читатель догадывается, что перед ним пародия не только на Откровение Иоанна Богослова , но и на

становится еще интересней.
Но вот уже действие добралось до середины, а я так и не понимаю, а про что же эта книга? Может быть автор пытался отрефлексировать конец эпохи Советского Союза и последовавшей за ними эпохи лихих девяностых Юдоли? Может пытался пометить майдан как сходку второсортных сатанистов? Приколоться над Кобзоном и Цоем? Показать релятивизм и амбивалентность дихотомий «добро-зло», «жизнь-смерть», «Бог-Дьявол», «обозначаемое-обозначающее»?
Елизаров в этой книге определенно вышел поиграть на поле Виктора Пелевина, значительная часть его текста – это описание метафизической сущности вселенной реальной и мыслимой. Итог состязания неоднозначен: Пелевин, хотя и стал "пожиже" в последних романах, выигрывает идейностью, а Елизаров, несмотря на несомненную "густоту" текста, не так понятен, как бы повисает в пустоте.
Финал решает. Авторская интонация, и так делавшаяся пронзительно-нежной при обращении к неизвестному адресату рассказа, к последней главе выходит на совершенно новый уровень. Для меня, ее чистота и благость перечеркивает все свинцовые мерзости, нередкие в предыдущем тексте. Не претендую на понимание авторского замысла, но выскажу свою догадку - книга о девальвации всех путей, кроме любви и жертвенности. Но зато эти пути открыты для всех.
Настоящего диктора Кириллова из нашей реальности звали Игорь Леонидович, а не наоборот.
Рекомендую открывать эту книгу только хорошо подготовленным читателям :-) Обаяние текстов Елизарова - определенно не для всех (включая меня - с этого и начал).