Цитаты из книг автора «Михаил Елизаров»

Из тамбура тянуло куревом, пивной подворотней и ещё чем-то неуловимым – жизненным перегаром из бытовых неурядиц, бедности, семейной тщеты.

Получается, ещё сотню лет назад в России всех умерших в холода бродяг свозили в особое помещение, типа сарая, и хранили до весны или оттепели. Оно и называлось божедомом. А кладбище для нищих и безродных называлось божедомским.

Пессимист думает, что все бабы бляди, оптимист надеется, что так оно и есть!

Нам кажется, что памятью мы как бы воскрешаем мёртвого, но по сути пытаемся удержать собственную ускользнувшую тень. Выуживая силой переживаний кладбищенского призрака из могилы, не возвращаем его к жизни и сами не становимся живее, а лишь налаживаем внутренний диалог со смертью. Продолжая ментально опылять собой мертвецов, год за годом исчерпываемся в них, подготавливая окончательный переход в небытие.

А счастье – самый большой наёбщик! – сокрушалась Алина. – Прикинется, допустим, норковой шубой и заманивает: “Эй! Я счастье! Возьми меня!” Подхожу, хватаю… В руках только шуба, а счастья нет. А оно уже из другого угла ржёт, дразнится: “Тут я!” И вот тогда начинаешь понимать, что на самом деле нужно было становиться водителем троллейбуса, как мечталось в детстве…

О чём он пел-то, Егорушка? Прыг под землю, скок на облако!..

Половина закончила плачущим воплем: «Чтоб ты сдох, пидор!..» А я вовсе не обиделся. Брань потеряла прежний смысл. Ну, пидор. С тем же успехом половина могла обозвать меня, допустим, вратарём: «Чтоб ты сдох, вратарь!»

Как говорится: не знающий, но осведомлённый… Типа, в курсе про “Тихий Дон”, но не потому, что читал Шолохова, а просто помнит стишок про Деда Мороза: “Кому чё, кому ничё, кому хуй через плечо, кому штопаный гондон, кому книжку «Тихий Дон»…”

Принялся за чтение и оторопел. Учебник безжалостно унижал меня каждой строчкой.

– Жил честно, умер кротко. Земля пухом!