Цитаты из книги «Собачье сердце»

В тетради вкладной лист. Клим Григорьевич Чугункин, 25 лет. Холост. Беспартийный, сочувствующий. Судился три раза и оправдан: в первый раз благодаря недостатку улик, второй раз – происхождение спасло, в третий – условно каторга на 15 лет. Кражи. Профессия – игра на балалайке по трактирам. Маленького роста, плохо сложен. Печень расширена (алкоголь).

От кальсон отказался, выразив протест хриплыми криками: «В очередь, сукины дети, в очередь!» Был одет

– Извините… У меня нет возможности повторить все, что они говорили, я не охотник до бессмыслиц. Достаточно сказать, что они предложили мне отказаться от моей смотровой, другими словами, поставили меня в необходимость оперировать вас там, где я до сих пор резал кроликов. В таких условиях я не только не могу, но и не имею права работать. Поэтому я прекращаю деятельность, закрываю квартиру и уезжаю в Сочи. Ключ могу передать Швондеру, пусть он оперирует.

– Во-первых, – перебил и его Филипп Филиппович, – вы мужчина или женщина? Четверо вновь смолкли и открыли рты. На этот раз опомнился первым тот, с копной. – Какая разница, товарищ? – спросил он горделиво.

важает, господа, до чего уважает! Ну-с, а я с ним и за ним. Что, тронул? Выкуси. Вот бы тяпнуть за пролетарскую мозолистую

Фр-р-р… гау… вон! Не напасешься Моссельпрома на всякую рвань, шляющуюся по Пречистенке!

Тишина покрыла квартиру, заползла во все углы.

– и синим карандашом крупными, как пирожное

Тяпнутый вырос перед ним, и скверный мутящий запах разлился от него.

В 12 часов 12 минут дня пес отчетливо пролаял слово – «А-б-ыр»!!