Цитаты из книги «Морфий»

Но не это вырвало у меня крик, а то, что в руках у старушонки – вилы. Почему я так испугался?

Кому какое дело, в конце концов?

совершенно терроризированная пушечным буханием…

Движется, тоскует, страдает труп.

– Очень, – убежденно ответила она и добавила, что она поражается тем, что я всегда молчу. – Такой уж я человек.

Видеть людей не могу, а здесь я никаких людей не увижу,

человеком, объем ответственности которого ограничен какими-то рамками.

Сердце начинает стучать так, что я чувствую его в руках, в висках… а потом оно проваливается в бездну,

почувствовал себя впервые человеком, объем ответственности которого ограничен какими-то рамками

внизу. Ах, Анна, большое горе у тебя будет вскоре, если ты любила меня