Всё та же тёмная квартира. Всё те же мама – усталая с работы. Она много на себя взваливала и до сих пор, хотя в этом не было никакой необходимости, ибо семья вовсе не бедствовала, а Андрей уже не нуждался в такой дорогой заботе. Но мать было уже не остановить. Она уже просто не могла жить без работы и долго пропадала на всё новых и новых подработках – от продавца в ларьке с шаурмой до сотрудницы автомойки. А потому Андрей часто бывал дома один, потому он научился у той самой «няни» готовить самые простые блюда – варёный и жареный картофель, макароны, гречку, борщ и даже блинчики. Андрей, пусть и готовил это несколько неумело, постоянно это делал и преподносил усталой маме приготовленные им ужин и обед. Она была в восторге, а душа её радовалась, что её любовь к сыну оправдывает себя.

Теперь же, когда Андрей вернулся, уставший после морально тяжелого дня, волноваться было не нужно: еда приготовлена заранее, мама задержится, дома полный порядок. Андрей переоделся, поел чуть пригоревшей гречки и сел за уроки. Трудно, конечно, было забыть всю ту волну восхищения, которая обрушилась на него сегодня, но он успокаивал себя: «Они это не серьёзно, они пошутили, они просто издеваются надо мной…». И тут он вспомнил Надю. Отчего ей понадобилось лично прочесть его стихи? Что за странный интерес? Быть может… Нет! Андрей попытался отбиться от бредовых мыслей. Он понимал, что она не может быть заинтересована в таком замкнутом мальчике, как он. Просто никак!..

А что, если всё же да?

Вдруг она заинтересована в нём?

Андрей вдруг почувствовал какое-то странное чувство – будто жар лёг покрывалом на голову и плечи. Его захлестнули мысли о Наде: он вспоминал, как мельком поглядывал на неё в классе, как она смеялась, улыбалась… Нравилась ли она ему? Да, безусловно. Но он понимал, что это только мечты: она уже имеет парня, и у него, Андрея, шансов просто нет. Ему нельзя отнимать чужую девушку… Но помечтать-то можно? И он, продолжая мечтать, вдруг начал записывать в свою записную книжку, где он писал свои стихи, новое произведение… О Наде. Он писал, почти не вдумываясь в то, что пишет: его рукой, как бы он сам выразился, «водил не разум, а сердце». Он писал, как в бреду, тяжело дышал и ничего не видел перед глазами, кроме Нади. Наконец, когда готово было уже шесть строф, он вдруг остановился… Он понял, что, если он собирается дать Наде почитать его стихи, то она не должна увидеть этот! Поэтому он поспешно и не глядя вырвал листы и положил в ящик стола, после чего продолжил заниматься уроками…

На следующий день он пришёл в школу, немного удручённый. Он боялся, что над ним снова будут «издеваться» и молил всех Богов, которых знал, о том, чтобы все просто забыли о его стихотворении.

Чёрта с два.

В стенгазете успели мельком прописать о том, что он «проявил недюжинные навыки поэта и не побоялся открыть своим одноклассникам своё творчество». И мельком было написано, о чём примерно был стих. «Ничего себе, даже смысла не исказили…» – удивился Андрей. И тут к нему подошёл один парень (кажется, чуть помладше) и спросил:

– Привет, ты ведь Андрей из 11 «А» класса, да? Слушай, я Илья, редактор стенгазеты. Мне вчера все уши прожужжали про тебя, и я всё же сделал о тебе заметку. Но все просят текст стиха, а у меня его нет. У тебя нет этого стиха на бумаге?

Андрея уже это порядком раздражало. Он не хотел своим творчеством, которое он сам не признавал литературой, разбрасываться направо и налево. А потому он хотел было отказать, но тут…

Сзади подошла Надя и, положив руки Андрею на плечи, сказала:

– Извини, Илюша, но наш Андрей не будет пока ничего вам давать. Он мне нужен.

И она вдруг одной рукой схватила руку Андрея и буквально потащила бедного и озадаченного парня в неизвестном направлении. Андрей пытался вырваться, но просто не мог этого сделать – настолько крепкой была хватка Нади. Они прибежали в пустовавшую в тот момент раздевалку. Надя усадила Андрея на лавку и присела на корточки напротив него.

– Ну, давай. – сказала она.

– С-стихи? – спросил озадаченный Андрей.

– Да, миленький мой, стихи. – ответила Надя, которая, судя по всему, уже не могла терпеть.

Андрей медленно вытащил из рюкзака записную книжку, которую Надя быстро схватила и открыла на первой попавшейся странице – той, которая выделялась застрявшим в ней куском бумаги. Она подумала, что это закладка. Она начала читать и… замерла. Андрей смотрел на неё и не мог понять: она так отвращена написанным или что? Надя же в это время будто даже дышать перестала и просто глядела в записную книжку. Наконец, она посмотрела на Андрея и сказала с несколько шокированным лицом:

– Я не ожидала…

И она показала ему ту страницу, которую читала…

Это был тот проклятый стих о ней! Тот, что был написан вчера! Андрей понял, что он по невнимательности вырвал не страницу со стихом, а следующую, пустую. Андрей посмотрел, ужаснувшись, и поначалу даже не понимал, что ему говорить. Немного подождав, он сказал:

– Прости, я это выкину…

И он потянулся к книге. Но Надя убрала её себе за спину и сказала будто бы строго:

– Выкинуть? Ещё чего. Я же сказала, что хочу почитать. Я и почитаю!

И она ушла. Андрей, поломанный ещё раз, пришёл в себя только тогда, когда прозвенел звонок.

Чёрт! Эта книжка не должна была оказаться у Нади после такого! Андрей весь день жил в страхе, что Надя всем покажет это, и над ним будут смеяться. Конечно, он не думал, что Надя – плохой человек, но он же не знал, кто она такая, какие у неё есть качества характера. И Андрей всё время поглядывал, как она сидит сзади и читает его книжку… А Кирилл сидел рядом и будто бы не обращал внимание на это.

Скоро учебный день закончился. Андрей хотел применить свою обыкновенную тактику – сбежать, пока его не окликнули. И неизвестно, почему, но Надя (видимо, знавшая, где искать бедного парня) нашла его первее и перехватила у школьных ворот, схватив его за руку. Андрей повернулся к ней и посмотрел испуганно, ожидая услышать выговор и обвинение в посредственности – в общем, услышать то, в чём он и так был уверен. Но вместо этого Надя вручила ему его записную книжку и сказала, краснея:

– Спасибо тебе большое. Мне понравилось то, что ты написал. Особенно тот, последний стих… Я его даже переписала себе, ибо он мне очень понравился, и я захотела, чтоб у меня была хотя бы копия… Хотя, конечно, лучше бы у меня был этот стих, написанный твоей рукой…

Андрей вообще не понимал, что ему сейчас испытывать: с одной стороны, он, конечно, был польщён, с другой – чего это Надя тут хвалит этот дурацкий стих, написанный из-за слепых и бессмысленных чувств, и даже намекает, что хотела бы иметь его у себя?.. Это было странно. Но Андрей этого Наде не заметил и, дослушав её, сказал:

– Спасибо тебе за похвалу… Мне приятно это слышать.

– Я рада. – сказала Надя и улыбнулась. – Ладно, Андрюша, пока.

И она, убегая, похлопала его по плечу.

Андрей не совсем понимал, что вообще произошло. Его похвалили, это да, но при этом ещё и похлопали по плечу… И что за «Андрюша»? К нему так обращались только мать и та «няня», а теперь его так назвала не слишком-то знакомая девушка… С такими угнетающими мыслями Андрей и направился домой.

Следующий день был чуть страннее предыдущего: когда Андрей пришёл к школе, на крыльце стояла… Надя. Андрей постарался не обращать на неё внимания и просто пройти мимо, тем более, что – и в этом он был уверен – Надя всего лишь ждала Кирилла, которого как раз не было видно. Но попытка нашего главного героя пройти мимо провалилась, ибо Надя, заметив его краем глаза, тут же побежала к нему и, горячо пожимая его руку, поприветствовала его:

– Привет, Андрюша! Как ты? Ты чего-то бледный… Ты утром завтракал?..

«И с чего такая забота?» – недоумевал Андрей. Лучше бы она так своего ненаглядного приветствовала, а не его. Но Андрей не был грубым по натуре, а потому не разозлился и просто ответил:

– Всё хорошо…

И пошагал в школу. Он не видел, что Надя осталась стоять сзади и выглядела несколько расстроенной…

Скоро они, к огромному неудовольствию Андрея, встретились снова. Андрей не любил есть в столовой, поскольку в ней было шумно, а шума, как мы помним, он не любил. А потому он оставался есть в пустовавшем классе, где было тихо и спокойно – все ушли есть, преподаватель ушёл по делам, и никто не побеспокоит Андрея за трапезой. Трапезой, состоявшей из им же приготовленной еды: макарон, картофеля и т.п. И сейчас он хотел, спрятавшись в кабинете, полакомиться приготовленными им за день до того макаронами с чуть пережаренной, но относительно съедобной котлетой. Он открыл контейнер и достал небольшую пластиковую вилочку, после чего начал разрезать котлету, чтобы её было удобней есть… Он так сосредоточился на этом деле, что, когда над его ухом раздалось тихое: «Как интересно», он испугался и чуть было не свалился со стула. Перед ним стояла Надя. Она немного усмехнулась с забавного испуга Андрея, а потом спросила:

– Это тебе мама приготовила?

Андрей быстро пришёл в себя и сказал:

– Нет, это я сам…

Надя просияла.

– Ты? Так ты умеешь готовить? Это же прекрасно!..

– Ну, наверное… – неуверенно ответил Андрей, после чего спокойно уселся на место. Надя же, обойдя парту, присела рядом. Андрей решил просто не обращать на неё внимания и есть, будто её нет рядом. Он аккуратно, дуя на кусочки котлеты и на макаронины, поедал их, пока Надя смотрела на него… В какой-то момент он повернулся к ней и спросил:

– Что случилось?

– Можно попробовать?.. – спросила она, то ли действительно смущаясь, то ли делая вид.

– Зачем? Ты же в столовой питаешься, разве нет? – спросил Андрей в ответ.

– А я хочу попробовать то, что приготовил ты. – стояла на своём Надя.

– Зачем тебе оно? У меня еда невкусная…

– Настолько невкусная, что ты её за обе щёки уплетаешь? – усмехнулась Надя. – Не жадничай. Разве мама не учила, что надо делиться?..

И Андрей, опасаясь, что Надя не отстанет от него, если он будет ей отказывать, сказал:

– Ладно. Вилка у меня есть запасная…

И он, одной рукой держа свою вилку с надетой на неё котлетой, потянулся к рюкзаку, чтобы взять ещё одну вилку. Но тут Надя потянулась к нему и съела тот кусок, который был надет на его вилку. Краем глаза заметив это, Андрей испугался:

– Ты чего? Это же моя вилка…

– Ничего страшного. – сказала Надя, улыбаясь и жуя.

– Но ведь…

– Это очень вкусно! – воскликнула Надя, дожевав котлету. – Ты большой молодец! Тебя мама учила?

– Ну, да…

– А меня папа учил. У меня котлеты получаются на вкус такие же, а мои папа хвалит, так что ты тоже молодец!

Андрей смутился и посмотрел себе под ноги.

– И ты ещё смел говорить, что твоя еда невкусная? – спросила Надя. – Ну ты интересный, конечно…

– Почему ты со мной сидишь? – Андрей задал вопрос, долго его мучивший. – Почему не с Кириллом? Он же твой парень. А я тебе никто.

– Ты мне не никто, а теперь очень хороший друг! – сказала Надя с наигранной строгостью. – И это не обсуждается! А теперь давай мне вилку – я ещё у тебя немного съем…

И таким образом она съела у Андрея одну треть его еды. На замечание Андрея, что это для неё будет мало, она ответила, что всё равно худеет и старается есть меньше жирной пищи.

Весь тот день она разговаривала с Андреем. Она часто пыталась выведать у него, как и чем он живёт, но получалось с трудом – Андрей не горел желанием делиться даже самыми обыкновенными деталями своей жизни. Но зато он много спрашивал Надю о её жизни – казалось, конечно, что он просто хочет отвлечь её от расспросов о его жизни, но он, тем не менее, действительно слушал её. Он узнал, что Надя, в отличие от него, живёт в недавно построенном двухэтажном доме; что она почти всю жизнь росла без матери, а воспитывал её отец – человек несколько легкомысленный, но добрый и любящий; что она любит слушать рок, читать разного рода классику – от Достоевского до Тургенева – и смотреть аниме. В целом, обыкновенная у неё была жизнь. Обыкновенная, но насыщенная деталями, и Андрею от этого ещё больше не хотелось рассказывать ей о своей жизни, что была не так разнообразна. Но Надя не сдавалась и продолжала спрашивать у него про его жизнь, после чего он сказал ей несколько грубо:

– Вот зачем тебе знать обо мне что-то?

Надя опустила голову и глухим голосом ответила:

– Ты мне интересен. Я хочу с тобой подружиться…

– Со мной-то зачем? – упрямился Андрей. – Вон вокруг сколько людей, что интереснее меня будут. К тому же, у тебя парень есть…

– Но я хочу подружиться с тобой. – упрямилась и Надя (в своём упрямстве они друг друга стоили). – И не тебе судить, интересный ты или нет. Нужен взгляд со стороны. Так что расскажи мне, а я уж решу, интересный ты или нет. – она выпрямилась и потянулась. – А что касается Кирилла, то он ревновать сильно не будет. Я в этом уверена. Тем более, что личные жизни у нас обоих есть.