Глава III. «Симонов камень»

Задолго до Рождества Христова в Сицилии правил государь по имени Гиерон. Среди мудрецов при его дворе особенно выделялся Симонид. Однажды Гиерон спросил его:

– Симонид, объясни мне, что такое Бог?

– Трудный вопрос ты предлагаешь мне, государь, – ответил мудрец, – Позволь мне денёк-другой подумать.

– Хорошо, – согласился Гиерон.

Прошло два дня. Пришёл к царю Симонид и вместо ответа попросил дать ему ещё четыре дня на раздумье. Прошли и эти четыре дня, а Симонид попросил ещё восемь дней отсрочки. Тогда Гиерон нахмурился и говорит мудрецу:

– Ты шутишь, Симонид! Пожалуй, скоро ты станешь просить шестнадцать дней на раздумье, а потом тридцать два. Когда же ты дашь мне окончательный ответ?

– Ты угадал, государь, спокойно сказал Симонид. – Прошло бы восемь дней, я бы стал просить шестнадцать, затем тридцать два, а там шестьдесят четыре и так дальше, удваивая сроки без конца. Что же касается ответа, то, мне кажется, я уже дал тебе его.

– Как дал?! – удивился Гиерон. – Ты ещё ничего не сказал мне о Боге, а только всё просил новых и новых отсрочек!

– Это и есть мой ответ, – без тени смущения ответил мудрец. – Твой вопрос, государь, не по силам никому. Чем больше о нём думаешь, тем меньше понимаешь, приходится просить новых и новых дней. Этот вопрос всё равно, что гора. Издали смотришь – и то кажется громадой, а чем ближе подходишь, тем она всё более высится и растёт, и ты перед ней чувствуешь себя маленьким и ничтожным. Как же ты хочешь, государь, умом охватить Того, кто создал и эту гору, и человека, а с ними и всю Вселенную?

Понял Гиерон слова Симонида, благоговейно поднял глаза к небу и прошептал:

– Да. Бог непостижим!

* * *

На юго-западном склоне Святой Горы, являясь чудесным рукотворным продолжением высокой отвесной скалы, расположился монастырь Симонопетра (Σιμωνόπετρα), тринадцатый в современной иерархии афонских обителей. Хотя согласно III Типикону он занимал всего лишь двадцать третье место среди монастырей Афона тогдашней эпохи.

«Нанизав» на естественное основание семь этажей, это чудо инженерно-строительной мысли без преувеличения считается самым смелым решением афонской архитектуры.

На высоте 230 метров над уровнем моря, он как маяк «вырастает» из скалы, являясь одним из самых впечатляющих и самых сложных, для того времени, зданий на планете, и вроде бы даже первым многоэтажным зданием в мiре.

Симонопетру с полным основанием называют самым ошеломляющим из всех монастырей Афона: его монументальная конструкция на вершине скалистого холма над морем чем-то напоминает старый Таллинн. Там тоже крепостные стены являются как бы естественным продолжением огромного скалистого основания.

Здесь же отвесные стены переходят в жилые ярусы, поднимающиеся на 7-9 этажей, каждый из которых располагает крытой деревянной галереей, протянувшейся по всей длине здания.

Ограниченная площадь холма обусловила особую застройку территорий монастыря: здесь нет отдельных зданий, за исключением главного храма, – хозяйственные, жилые и религиозные помещения часто располагаются под одной крышей. Мощные каменные стены покрыты ярусами ровных галерей, придавая монастырю сходство с гигантским скворечником.

Согласно преданию решение о строительстве монастыря принял преподобный Симон Мироточивый в 1257 году, увидевший в Рождественскую ночь из своего жилища светящуюся точку на вершине скалы. Поэтому изначально обитель называлась «Новый Вифлеем», но затем получила имя своего основателя и скалы, на которой построена – «Симонопетра» или «камень Симеона» («петра» греч. – камень).

По афонской традиции монахи переименовали её таким образом в честь крепчайшей веры основателя.

История первых двух столетий существования монастыря практически неизвестна – все свидетельства уничтожили пожары. В житии святого Симеона повествуется, что обитель была возведена высшими силами, почти без человеческого участия и особое покровительство монастырю оказала равноапостольная Мария Магдалина. Поэтому братия Симонопетры считает святую Марию соосновательницей обители.

Место было указано Симеону Самой Богородицей.

Святой вёл скромный, отшельнический образ жизни в пещере неподалеку от этого места. Святость и особенное достоинство своей аскетической жизни преподобный Симон проявил дивными подвигами и чудесами, которые совершил как при жизни, так и после кончины, и особенно источением мира, подобно великомученику Димитрию Солунскому.

Откуда Симеон был родом, кто были его родители, как воспитан и где совершал начальные иноческие подвиги, нет ни исторических сведений, ни даже местного предания.

Что касается до прекрасной его жизни на Афонской Горе, про то расскажет следующее повествование.

Помня старческое изречение, что без послушания спастись невозможно, преподобный Симон постарался после прихода на Святоименную Гору прежде всего найти духовного старца, которому мог бы подчинить себя безусловно. Чтобы был тот старец ему не только верным водителем ко спасению и светлым образцом совершенного подвижничества, но и строгим судьёй в отношении к его немощам.

Как любое живое существо ищет животворных струй источника, так и преподобный ходил по всем монастырям и скитам Святой Горы в надежде найти себе желаемого руководителя. При каждой встрече с иноками испытанной жизни пришлец вступал с ними в подробные расспросы и суждения о добродетелях иноческих.

Наконец, среди множества их, нашёл искомого старца, совершенного во всех отношениях подвижничества.

Единственным правилом всех своих действий, после открытия учителю всех обстоятельств минувшей жизни поставил он безусловную покорность всему, что бы ни повелевал ему авва; положил исполнять в точности и без всякого размышления каждое из отеческих его слов – так, как бы слова эти исходили не из уст старца, а от Самого Господа Бога.

Такая благопокорливость ученика радовала учителя.

Чтобы не подать ему случая к тщеславным помыслам и вместе с тем укрепить его в опытах крестной жизни и безусловного послушания, старец вместо хвалы и снисхождения не только постоянно бранил его, но даже частенько бил. А блаженный принимал это с великой радостью и благодарением. Следствием содействия благодати было с его стороны то, что когда старец вместо побоев и унижения начинал оказывать ему внимание, он скорбел и считал это важным ущербом в деле спасения.

Вследствие этого между ними воцарилась такая взаимность сердечной любви, которая составляет счастье и радость как родителей, так и детей и которой, к сожалению, иногда не пользуются ни те, ни другие. Сладкие плоды подобной любви преподобный Симон, очевидно проявлял, со своей стороны, в неподражаемом благоговении и привязанности к своему старцу.

Эта привязанность простиралась до того, что когда авва спал, он лобызал ноги его и даже то место, где тот обыкновенно отдыхал после трудов своих или молитвенно беседовал с Богом.

Всё это Симон проделывал по чистым побуждениям сердца, что объяснялось его же словами. Он говорил всем, что сколько, с одной стороны, должны мы любить Творца, приведшего нас из небытия в бытие, столько же, с другой – и старца, ибо этот последний при помощи Божией преобразует в нас внутреннего человека, некоторым образом восстанавливает и обновляет образ Божий, падший и сокрушённый нашим небрежением и тяжкими грехами.

Так глубоко чувствовал блаженный важность и необходимость безусловного повиновения старческой, а не собственной греховной воле, что этим образом мыслей о добродетельной жизни преподобный Симон скоро прославился по всей Святой Горе. Равные ему по возрасту благоговели перед ним, а старшие любили его. Потому что те и другие, несмотря на юный его возраст чувствовали в нём старческий разум, в подвигах – неподражаемое терпение, в разуме – совершенство, в слове – назидание, строгую рассудительность и, наконец, искреннюю ко всем любовь, составляющую венец всех добродетелей.

Одним словом, преподобный Симон сделался на Святой Горе украшением своего времени и светлым образцом испытанного послушания, так как оно является незыблемым основанием смирения и прочих подвигов иночества.

Старец, убедившись постоянными опытами в истинно безусловном послушании Симона, совершенно изменился в обхождении с ним, и при отеческой внимательности к нему, располагал им, как послушником, а обходился с ним как с братом и даже в некоторых случаях просил его советов и рассуждения.

Какие же были следствия такой перемены старческого отношения для смиренного Симона? Вместо того чтобы радоваться внимательности аввы, он зѣло огорчался и решил оставить его под тем предлогом, что ищет себе совершенное безмолвие.

Когда блаженный поведал это своему духовнику и, заливаясь слезами, начал просить его благословения, тот, хотя и с прискорбием, но всё же изъявил своё старческое соизволение.

Таким образом, святой Симон расстался со своим старцем, для которого в последнее время был уже не столько учеником, сколько другом и дивным сподвижником.

Долго искал Святой Симон на Святой Горе такую сокровенную пустынь, где бы никто не мог ни знать, ни найти его, пока, наконец, с Божией помощью не обрёл пустынную скалу, а при ней пещеру на юго-западной стороне Святой Горы. Именно там существует ныне монастырь Симонопетра, основанный, как уже упоминалось выше, этим самым преподобным.

Поселяясь в пещере, преподобный Симон, зная, что ему предстоит бороться с невидимыми врагами, облёкся при содействии Духа Святаго в духовное всеоружие, облобызал крест, молитву, веру, терпение, пост и всё, что уничтожает демонские козни и возвышает человека до ангельской чистоты и младенческого бесстрастия. Трудно представить тайные сети и брань сатаны против святого Симона, который, впрочем, царственно наступил и попрал его гордыню и низложил все козни.

Из множества таких случаев расскажем о следующем.

Один раз ночью святой молился, как вдруг является пред ним демон в виде страшного дракона. Зевнув пастью, он хотел проглотить святого, но так как не было на то соизволения Свыше, не мог умертвить его. Ачеть одним ударом своего хвоста поверг преподобного наземь так сильно, что святой Симон, в совершенном изнеможении чувств, едва мог собраться с духом и воспеть с Пророком: «Приближишася на мя злобнующии во еже снести плоти моя» [Пс. 26, 2]. «Аз же яко глух не слышай, и яко нем не отверзаяй уст своих» [Пс. 37, 14].

Меж тем, страшный дракон не преставал бить его хвостом своим с намерением если не совсем умертвить, когда бы попустил это Всевышний, то, по крайней мере, навести страх и таким образом выгнать его из пустыни.

Но вместо страха, несмотря на невыносимую боль, святой Симон обратился к Богу с молитвенным воплем страдальческой души. Зная, что не чувственный дракон напал на него, а под видом его вооружился сатана, противопоставил ему имя Господа Саваофа, и дракон – как дым, исчез на виду у него.

Следствием сего подвига и непостыдной надежды на помощь Божию было то, что едва исчез демон, по пещере разлился тихий Божественный свет, повеял райский аромат, и Симон, исполненный сердечного веселья и мира, услышал глас Свыше:

– Мужайся и крепись, послушный и верный раб Сына Моего!

Повинуясь велению Богородицы, святой Симон остался по-прежнему в пещере и провёл в ней многая лета, несмотря на постоянную борьбу с невидимым врагом своего спасения и на чрезвычайные скорби и лишения с внешней стороны.

Меж тем, узнав о его аскетической жизни и особенном духе ведения и рассудительности, многие из иноков Святой Горы начали приходить к нему и все получали великую пользу душе своей от его советов. Ибо, по Слову Божию, «не может укрытися град, стоя верху горы» [Мф. 5;14]. Вместе с тем Симон удостоился получить от Господа дар прозорливости и предвидения.

Впрочем, по своему смиренномудрию, не терпя, с одной стороны, славы, а с другой, – избегая докучливости людской, он тяготился своим положением, особенно когда увидел, что посещение братии служило препятствием его безмолвию. И потому хотел было снова перейти в место более пустынное. Но Творец, промышляющий и пекущийся о пользе и спасении как всех, так и каждого, воспрепятствовал такому его намерению.

Как-то ночью, во время молитвы, он вышел из пещеры и увидел страшное явление: внимание Симона привлекла яркая звезда, которая, как ему представилось, опустилась с неба и стала над ближайшей скалой.

Пещера, как обычно накануне Рождества Христова, осиялась Божественным светом. Вокруг разливалось неизъяснимое благоухание, и вот послышался преподобному глас Свыше.

– Симон, Симон, верный друг и служитель Сына Моего! Не удаляйся отсюда, Я положила прославить это место, ты будешь для него светом, а имя твоё будет славно.

Зная, по словам апостола, что сатана преобразуется и в Ангела светла, Симон сначала из предосторожности не поверил этому видению: не сети ли это лукавого? Поэтому он всё-таки не оставил мысль, куда бы ему удалиться на безмолвие.

Однако это видение повторялось несколько ночей кряду, но преподобный Симон все-таки остерегался, не есть ли это действо вражеское, а потому и не вполне доверял ему.

Когда же наступила ночь на Рождество Христово – он видит снова светлую звезду и слышит Божественный глас:

– Симон! Ты должен основать здесь иноческое общежитие. Оставь своё сомнение, Я Сама буду тебе Помощница, а иначе за твоё неверие будешь наказан!

Голос этот слышал он трижды. И как говорил он впоследствии ученикам своим, в это время, ему представилось, что он находится в Вифлееме Иудейском на месте пастырей и слышит сладкие звуки ангельского пения: «Не бойтесь, я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям. Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человецех благоволение!» [Лк. 2: 10, 14].

После этого исступление и страх оставили святого, и он возвеселился духовно, таинственно созерцая события Вифлеемские, когда там, в пещере, в яслях Пресвятая Богородица и праведный Иосиф благоговейно предстояли Божественному Младенцу.

Прошло несколько дней после Рождества Христова.

И вот приходят к преподобному трое мiрян, братья по плоти и люди очень богатые. Припав к нему, они исповедались ему во всех грехах и потом стали убедительно упрашивать его о принятии их к себе в послушание.

Это было следствием того, что слава добродетельной жизни преподобного пронеслась уже по всей Македонии и Фессалии. Далеко не сразу святой Симон откликнулся на их прошение под предлогом великих трудностей, какие сопряжены с обетами иноческой жизни и безусловного послушания.

Однако они, как посланные Свыше в помощь преподобному при созидании киновии, не преставали умолять его, чтобы он оставил их хотя бы на несколько дней при себе.

– А если будешь недоволен нами, – говорили они, – тогда вышлешь нас отсюда.

Такая усиленная их мольба не могла не тронуть блаженного: он принял их, облёк в ангельский образ, причастил Святых Христовых Тайн. Только тогда, как своим братьям по духу, он открыл им о Божественном видении, повторявшемся неоднократно над соседней скалой, взяв с них обет, молчать об этом чуде до тех пор, пока он жив.

Братья, выслушав его, с любовью предложили преподобному всё свое богатство для устроения киновии и, по благословению его, занялись приготовлением всего нужного к этому столь важному и богоугодному делу.

Вскоре явились мастера, были подготовлены необходимые стройматериалы, оставалось только обозначить место, где положить камень в основание будущей обители.

Но когда преподобный Симон указал мастерам место, где строить церковь и другие здания, строители ужаснулись, видя отвесную скалу, которая должна была служить основанием. Работать на такой высоте было крайне сложно – акрофобия существовала и тысячу лет назад.

– Шутишь ты, авва, – говорили они ему, – или говоришь правду? Посмотри, можно ли приняться за дело, когда эта скала может быть опасна для строителей, а тем более для тех, кто будет жить здесь? Как хочешь, а мы не хотим напрасной смерти.

Дело, таким образом, осталось нерешённым. Строители, напуганные глубиной пропасти, всерьёз считали, что попытки их безнадежны, и поэтому решили уйти.

Между тем святой Симон, видя, что не может убедить их приступить к постройке, велел приготовить трапезу.

Когда они вкушали её, один из учеников преподобного, Исаия, поднося вино, по зависти демонской запнулся и упал со скалы вниз, в страшную пропасть, держа в одной руке сосуд, а в другой – налитый стакан вина. Как раз на то самое место, где ныне расположена монастырская пристань.

Блаженный Симеон, глубоко скорбя по произошедшему, попросил братию спуститься за телом келейника. Поражённые случившимся, мастера строго заметили преподобному:

– Видишь, авва, начатки убийственных следствий твоего неосновательного предприятия! Сколько бы могло быть подобных случаев смертоубийства, решись мы строить здесь обитель!

Святой ничего не отвечал им, а между тем втайне молился Владычице Богородице. Да не постыдился он, ожидая заступничества Ея. Столь неизреченны чудеса Твои, Владычица, и кто может восхвалить величие Твоё!

Не прошло и получаса, как брат, неосторожно упавший в пропасть, вышел из неё с противоположной стороны не только совершенно здоровый и невредимый заступничеством Пресвятой Богородицы, но даже с неразбившимися стаканом и сосудом в руках, так и вина не было пролито ни единой капли!

Такое чудо привело мастеров в трепет и ужас; они пали к ногам святого и, прося прощения, молвили: «Теперь мы узнали, отче, что ты точно человек Божий».

И по усердному их желанию все они были приняты преподобным в число братии, и вскоре удостоены ангельского образа.

Увидев в этом Божие знамение, строители убедились, что Сама Богородица помогает им. А место это с тех пор стали назвать «Симонопетра» в память о твёрдой вере основателя обители.

Под непосредственным наблюдением и по распоряжениям самого преподобного Симона ученики его, бывшие ранее мастеровыми, приступили к возведению монастыря.

Но так как им нужно было, прежде всего, положить в основание огромной величины камень, то святой им указал на один, находившийся вблизи, и велел перенести его. А они, забыв про чудо и видя, что нельзя не только донести эту тяжесть общими силами до назначенного места, но даже и сдвинуть её, стояли в недоумении и не знали, что им делать.

Видя это, святой подошёл к ним, и, запечатлев на том камне знамение животворящего креста, без посторонней помощи поднял его на плечи, перенёс и положил там, где нужно.

Таким образом, он на деле доказал истину слов, которые Господь сказал апостолам: «Истинно говорю вам: если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: «перейди отсюда туда», и она перейдёт» [Мф. 17: 20].

Человек, совершенно иссохший от постнических трудов и подвижнической жизни, поднял тяжесть, превышающую человеческие силы. Не видно ли из этого, что преподобный стал очевидным орудием всемогущей десницы Всевышнего, что подтверждается и следующим чудом.

Когда монастырь, которому из-за явившейся над ним звезды святой Симон дал имя Нового Вифлеема, был устроен, и братство его умножилось, у монастырской пристани показались хищные сарацины, желающие разграбить обитель.

Заметив неприязненные их действия, святой в сопровождении некоторых своих учеников, спустился к пристани и поднёс им хлеб и плоды. Сарацины взяли приношение, но, желая расхитить монастырские сокровища, приступили к преподобному и требовали, чтобы он показал им начальника обители.

Святой кротко отвечал им, что смиренный настоятель её – он сам и что, кроме вынесенных к ним даров, у них ничего нет.

Разбойники, недовольные таким ответом, бросились с неистовством на святого, как дикие звери, а один даже обнажил меч, чтобы убить его.