Глава III. Как Дон Кихот был посвящён в рыцари

Эта мысль не давала покоя Дон Кихоту. Он поспешил докончить свой незатейливый ужин и, встав из-за стола, позвал хозяина в конюшню. Здесь он бросился перед изумлённым толстяком на колени, умоляя посвятить его в рыцари, чтобы иметь право искать приключений по всему миру, защищая угнетённых, карая виновных и вообще исполняя всё, к чему обязывает звание странствующего рыцаря. Ночь он намеревался провести в «часовне замка» на страже оружия.

Хозяин был ещё той шельмой, он уже с самого начала подозревал, что у его посетителя мозги не совсем в порядке, а теперь окончательно убедился в этом и, радуясь случаю позабавиться, с самым серьёзным видом дал своё согласие, добавив, что сам в молодости был странствующим рыцарем.

– Только, к сожалению, – заключил хозяин, – у меня нет в замке часовни: собираясь построить новую, я сломал старую. Но, насколько я знаю, законы рыцарства разрешают в таких случаях проводить ночь «на страже оружия» и под открытым небом. Предложу вам простоять ночь «на страже» на дворе, завтра с Божьей помощью посвящу вас в рыцари, и вы станете рыцарем, какого свет не видывал. Только позвольте спросить, есть у вас деньги?

– Ни одного мараведиса^[2], – ответил Дон Кихот. – Я нигде не читал, чтобы странствующие рыцари имели при себе деньги.

Хозяин пояснил, что деньги, запас белья и сумка с перевязочным материалом всегда хранились у оруженосца, и советовал Дон Кихоту никогда не пускаться в путь без денег.

Дон Кихот обещал исполнить данный совет. После того он получил приказание «стать на страже» посредине двора; он положил латы на краю колодца, а сам, взяв щит и копьё, начал расхаживать по двору. Хозяин рассказал всем домашним о чудачестве своего гостя, и все смотрели издали, как тот ходил важной поступью, опирался на копьё и смотрел на своё вооружение, не отходя от него. Поднявшаяся на небе луна позволяла видеть всё, что делал новый рыцарь.

В это время одному из погонщиков вздумалось напоить своих мулов. Он не мог этого сделать, не отодвинув в сторону вооружение Дон Кихота. Тогда Дон Кихот крикнул ему:

– Кто бы ты ни был, отважный рыцарь, подумай о том, что ты делаешь, и не прикасайся к оружию, иначе поплатишься жизнью.

Но погонщик, ничего не понимая из его слов, схватил латы и отшвырнул их. Дон Кихот, увидав это, поднял глаза к небу и, поручая себя своей Дульсинее, со словами: «Помоги мне, моя повелительница, наказать это первое оскорбление» – устремился с поднятым копьём на погонщика и сразу сбил его с ног. Совершив этот подвиг, рыцарь положил своё оружие на прежнее место и снова принялся расхаживать по двору. Вскоре пришёл другой погонщик и, не зная ничего о случившемся, тоже коснулся оружия. Дон Кихот, не говоря ни слова, схватил копьё и три раза ударил погонщика. Тот поднял крик; сбежались другие погонщики и начали швырять камни в Дон Кихота, который, защищаясь щитом, всё же не отступал от колодца и осыпал своих врагов бранью.

– Подлые, низкие твари, – кричал он, – смейте только подойти; вы получите отпор за свою дерзость.

Эти угрозы, а ещё больше убеждение хозяина наконец побудили погонщиков удалиться, а Дон Кихот снова стал на «стражу оружия». Проказы гостя не понравились хозяину, и он решился как можно скорее посвятить его в рыцари, чтоб избавиться от такого постояльца. Он извинился перед ним за грубость неучей, явившихся неизвестно откуда, впрочем, теперь достаточно наказанных, и предложил Дон Кихоту тут же посвятить его в рыцари, так как тот уже достаточно доказал свою храбрость во время четырёхчасовой стражи. Дон Кихот с радостью согласился. Трактирщик приказал ему стать на колени и начал бормотать про себя будто молитву, смотря в свою счётную книгу. Он ударил посвящаемого мечом плашмя по плечу и затем приказал одной из «благородных девиц» опоясать рыцаря мечом, что она исполнила очень ловко. Смех душил её с самого начала церемонии, но она сдерживалась, помня о случившемся с погонщиками.

По окончании посвящения Дон Кихот решился, не теряя ни минуты, оседлать Росинанта и отправиться на поиски дальнейших приключений. Он обнял хозяина и на прощанье наговорил ему столько диковинок, что и пересказать невозможно. Хозяин, желая поскорее спровадить его, отпустил, не взяв платы за помещение.

Глава IV. Приключение новоявленного рыцаря после отъезда с постоялого двора

На рассвете из ворот постоялого двора выехал Дон Кихот, счастливый и гордый, что его посвятили в рыцари. Прежде всего он хотел исполнить совет своего «крёстного отца» – запастись на дорогу деньгами и необходимыми лекарствами, а также найти себе оруженосца. Дон Кихот решился пригласить на эту должность одного бедного, многосемейного крестьянина, казавшегося ему человеком подходящим.

Погружённый в свои мысли, рыцарь ехал крупной рысью домой. Дорога его шла по опушке леса. Вдруг до него из чащи леса донеслись жалобные крики. «Там кто-то нуждается в моей защите», – решил Дон Кихот и повернул в лес. В нескольких шагах от дороги он увидал привязанного к дереву мальчика, которого стегал толстым поясом здоровенный крестьянин, приговаривая: «Будешь у меня другой раз лучше смотреть за овцами». Дон Кихот с негодованием обратился к крестьянину:

– Неучтивый рыцарь, перестаньте. Недостойно нападать на человека, не имеющего возможности обороняться. Сейчас же отвяжите мальчика.

Крестьянин, увидав перед собой вооружённого человека, грозившего ему копьём, растерялся и начал объяснять, что он наказывал своего пастуха за то, что тот каждый день теряет по овце.

Дон Кихот не слушал никаких оправданий и требовал, чтобы крестьянин отпустил пастуха и полностью заплатил ему жалованье; крестьянин согласился, но отговаривался, что у него нет денег с собой и он заплатит мальчику дома. Пастух же не верил ему. Тогда Дон Кихот с важностью проговорил:

– Он тебе не сделает ничего дурного и даст мне на этом своё рыцарское слово. Если же нарушит своё обещание, то его всюду найдёт Дон Кихот Ламанчский, бич зла и защитник добра. Пусть он это помнит!

С этими словами Дон Кихот пришпорил коня и удалился.

Едва он скрылся из виду, как хозяин вернулся к мальчику и сказал, что сейчас расплатится с ним, то есть опять привязал его к дереву и избил ещё сильнее. Отвязав его наконец, он с насмешкой позволил ему идти разыскивать заступника обиженных. Дон Кихот же тем временем ехал дальше, самодовольно воображая, что вырвал угнетённого мальчика из когтей чудовища.

Отъехав мили две, наш рыцарь увидал на дороге большой отряд всадников. То были три купца, ехавшие под зонтиками, три погонщика мулов, шедшие пешком, и трое слуг верхами.

Дон Кихот сейчас же приготовился к одному из тех приключений, о которых он читал в своих книгах. Выпрямившись на стременах и взяв копьё наперевес, он выехал на середину дороги и громко крикнул подъезжавшим:

– Здесь не проедет никто, если не признает, что нет красавицы лучше моей дамы, Дульсинеи Тобосской.

Удивлённые купцы остановились. Они сейчас же сообразили, что имеют дело с сумасшедшим, и один из них, шутник, ответил ему:

– Благородный рыцарь, мы сожалеем, что не имеем чести знать вашей красавицы. Покажите нам её, и мы охотно согласимся с вами.

– Я хочу, чтоб вы, и не видав её, признали истину моих слов, иначе вызываю вас на поединок, – ответил Дон Кихот.

Насмешник же продолжал настаивать на своём:

– Ну, если вы не можете показать нам её саму, то покажите хоть её портрет, чтоб мы могли убедиться, что она не кривая, не косая, не горбатая.

– Как вы смеете возводить такую клевету на прекрасную Дульсинею Тобосскую? – закричал Дон Кихот. – Вы дорого поплатитесь за свою дерзость.

С этими словами он с поднятым копьём устремился на купца, и тому пришлось бы плохо, если бы Росинант не догадался споткнуться и сбросить всадника на землю.

Тщетно пытался бедный рыцарь подняться на ноги. Он барахтался в пыли; но при этом не переставал грозить хохотавшим купцам. Один из слуг, раздосадованный угрозами Дон Кихота, схватил его копьё, сломал, а обломком принялся колотить рыцаря, пока сам не выбился из сил. Бросив тогда обломки копья, он пустился догонять уехавших тем временем хозяев, и Дон Кихот остался один. Полуживой, не имея сил встать, он лежал на дороге, утешаясь только мыслью, что всё это случилось по вине Росинанта.

Глава V. Продолжение рассказа о бедствиях нашего рыцаря

Не будучи в состоянии пошевелиться, Дон Кихот прибегнул к своему обычному в таких случаях лекарству, состоявшему в том, чтобы припоминать какое-нибудь подходящее место из романов своих любимых писателей. Он вспомнил историю одного раненого рыцаря, покинутого в лесу, и начал, стоная и охая, повторять его слова.

В эту минуту мимо случайно проезжал крестьянин. Увидав человека, лежащего на земле, он нагнулся, чтобы спросить, что с ним. Дон Кихот декламировал свои стихи. Крестьянин, ничего не понимая, поднял забрало шлема и, к своему удивлению, узнал в Дон Кихоте своего соседа идальго Квезаду.

– Боже мой, кто мог вас так отделать? – воскликнул крестьянин.

Дон Кихот всё продолжал себе читать стихи. Тогда крестьянин, видя, что от него ничего не добьёшься, расстегнул латы и осмотрел рыцаря, не ранен ли он. Убедившись, что крови нигде не видно, он с трудом усадил рыцаря на своего осла, взвалил на Росинанта вооружение и, ведя обоих животных в поводу, направился к деревне, продолжая с изумлением прислушиваться к чепухе, которую нёс Дон Кихот. Наконец он догадался, что везёт сумасшедшего; но всё же пытался разуверить его, что он вовсе не рыцарь, а попросту его сосед, Алонсо. Но, конечно, всё было безуспешно.

Они прибыли в деревню уже в сумерки. В доме у Дон Кихота все страшно беспокоились о его исчезновении. Собравшиеся друзья идальго – священник и деревенский цирюльник, Николас, вместе с племянницей Дон Кихота и экономкой – обсуждали, куда мог деваться хозяин дома. Все догадывались, что он вообразил себя странствующим рыцарем и уехал искать приключений.

– Всему виной эти проклятые книги, – говорила племянница, – они вскружили ему голову.

– Я совершенно согласен с вами, – отвечал священник, – и даю слово – завтра сожгу весь этот хлам.

Разговор вёлся так громко, что Алонсо, как раз подошедший к дверям дома, явственно слышал его. Крестьянин постучался и сказал:

– Отворите, господа, впустите непобедимого рыцаря Дон Кихота Ламанчского.

Все выбежали навстречу Дон Кихоту и бросились обнимать его. Он сказал:

– Постойте. Вы видите, что со мной случилось несчастье по вине моего коня. Отнесите меня в постель и позовите, если возможно, мудрую Урганду. Она перевяжет мои раны.

– Мы вас сейчас уложим, – пообещала экономка, – и без всякой Урганды вылечим.

Дон Кихота уложили в постель; цирюльник тотчас принялся осматривать его, но не нашёл ни одной раны, и идальго объяснил, что он только сильно ушибся, упавши с коня, споткнувшегося во время сражения с десятью свирепыми великанами.

– Вот уже и великаны пошли в ход, – пробормотал священник. – Завтра же сожгу все эти книги.

Племянница стала было расспрашивать дядю о случившемся, но он не отвечал, прося дать ему поесть и уснуть. Священник же узнал все подробности от Алонсо.

Глава VI. Суд над книгами и второй выезд Дон Кихота

На следующий день священник с цирюльником Николасом пришли в дом Дон Кихота. Пока наш герой ещё наслаждался крепким сном, племянница, экономка и гости отправились в комнату, где было собрано больше ста книг. Священник предлагал пересмотреть их все, чтобы сохранить те, которые окажутся достойными, но племянница советовала сжечь все, сложив из них костёр на дворе. Её совету последовали, и цирюльник, разложив костёр, побросал в него, одно за другим, все сокровища библиотеки Дон Кихота; а чтобы ничто не напоминало ему о его романах, саму дверь в комнату наглухо замуровали.

Когда идальго пришёл в себя, первою его мыслью был книжный шкаф; он направился в библиотеку, но не мог даже найти двери в неё. Он с изумлением спрашивал у экономки, куда могла деваться его библиотека. Давно приготовившаяся к этому вопросу, женщина отвечала, что такой комнаты в доме вовсе нет: её увёз со всем, что в ней было, злой волшебник. Это подтвердила и племянница, прибавившая, что волшебника звали Муннатон.

– Нет, Фрестон, – поправил её Дон Кихот, – это мой злейший враг. Он ненавидит меня с тех пор, как я победил в поединке одного рыцаря, которого он своими чарами хотел сделать непобедимым. Только горе ему; не уйдёт он от меня. Я скоро опять отправлюсь на славные подвиги.

Две недели просидел наш рыцарь дома, приготовляясь к новому походу, в то же время вёл тайком переговоры с одним крестьянином из соседней деревни, человеком с порядочным достатком, но очень недалёким. Дон Кихот сумел убедить простака, что звание оруженосца странствующего рыцаря может принести большие выгоды и что бывали случаи, когда оруженосцы, участвуя в приключениях своих рыцарей, делались владельцами крупных поместий и даже целых островов. Этими заманчивыми обещаниями он так вскружил голову Санчо Пансе – так звали крестьянина, – что тот решился покинуть и дом, и землю, и семью и стать оруженосцем рыцаря.

Далее Дон Кихот озаботился тем, чтобы запастись кое-какими деньгами. Для этого он продал кусок земли и получил сумму, казавшуюся ему достаточной для его подвигов. Он исправил своё вооружение, добыл у знакомого идальго новое копьё и уведомил своего будущего оруженосца о дате выезда, поручив ему запастись всем необходимым, а главное, сумкой с перевязочным материалом.