Тем же самым постепенно становились для меня книги. Я читал, читал и читал с упоением, которого не знал раньше. На самом деле я всегда считал себя человеком, любящим книги, но есть разница между любовью к чтению и потребностью в нем. Я нуждался в книгах. В то время моей жизни они были для меня не роскошью, а наркотиком класса А.
Если, по словам Шопенгауэра, «мы теряем три четверти себя, чтобы быть похожими на других людей», то любовь – это способ снова обрести те потерянные части самих себя, и в первую очередь свободу, которую мы потеряли еще в раннем детстве. Возможно, любовь заключается в том, чтобы найти человека, с которым можно не стесняться своих странностей.
Я начал понимать, что иногда нужно просто совершить то, чего ты ужасно боишься, и выжить. Это и будет лучшим лекарством. Боитесь выходить на улицу – выходите на улицу. Боитесь замкнутого пространства – проведите какое-то время в лифте. Если у вас сепарационная тревога, то побудьте какое-то время в одиночестве. Когда вас одолевает депрессия или тревожность, ваша зона комфорта сужается с размеров целого мира до размеров постели или исчезает вообще.
Наступит день, когда вы испытаете радость, которая затмит всю боль. Вы в эйфории будете плакать над песнями группы The Beach Boys, смотреть на лицо ребенка, спящего у вас на коленях, проводить время с добрыми друзьями, есть вкуснейшие блюда, которые вы не пробовали ранее, любоваться видом с высоты, не боясь упасть и умереть.
Меня до сих пор пугают антидепрессанты и успокоительные препараты. Одни их названия звучат, как имена злодеев из научной фантастики: Флуоксетин, Венлафаксин, Пропранолол, Зопиклон.
Ничто не заставляет вас чувствовать себя более незначительно, чем глобальные перемены внутри вашего разума, происходящие на фоне неизменности мира. Но ничто не подарит вам большей свободы, чем принятие собственной незначительности в мире.