Цитаты из книг автора «Мэтт Хейг»

Запуганное общество на любого человека, отличающегося от остальных, навешивает ярлык больного. Но депрессия и есть болезнь. Это не просто какая-то безумная мысль, пришедшая в голову. Депрессия не заключается в том, чтобы быть слегка чокнутым, читать Борхеса, слушать группу Captain Beefheart, курить трубку или видеть в галлюцинациях гигантский батончик Mars. Депрессия – это боль. У меня все было в порядке, а затем совершенно неожиданно жизнь стала ужасной.

Почему депрессию сложно понять? Она невидима. Депрессия – это не просто состояние «когда грустно». «Грустно» – вообще неподходящее в данном случае определение. При упоминании о депрессии я сразу представляю себе что-то вроде спущенной шины, что-то проколотое и статичное. Депрессия без тревожности именно так и ощущается, но депрессия, опутанная ужасом, не похожа на что-либо плоское и бездвижное. (Поэтесса Мелисса Бродер как-то написала в Twitter: «Что за идиот назвал это «депрессией», а не «летучими мышами, которые живут в моей груди и занимают там слишком много места»?»)

Депрессия у каждого человека проявляется по-своему, потому что существует разное ощущение боли и степень реакции на нее. Нет правильных или неправильных способов испытывать депрессию, панические атаки или желание покончить с собой. Все эти вещи просто существуют. Страдание, как и йога, вовсе не соревновательный спорт.

Все мы люди, и нам свойственно уединяться. В отличие от других животных, мы носим одежду и зачинаем потомство за закрытыми дверями. Кроме того, мы стыдимся, когда с нами что-то не в порядке. Но с этим нужно уметь справляться, и сделать это можно, проговаривая свои проблемы или даже читая о них, а может быть, даже излагая на бумаге.

Поскольку депрессия, как правило, незаметна и таинственна, у окружающих она часто вызывает осуждение. Подобное неодобрение особенно опасно, так как оно влияет на мысли, а депрессия – это болезнь мыслей.

Факт существования этой книги доказывает, что депрессия искажает взгляд на вещи.

История не нуждается в оживлении. История уже жива. Мы сами история. История – это не политики и не короли с королевами. История – это каждый человек. Мир вокруг нас. В том числе этот стаканчик кофе. Всю историю капитализма, империализма и рабства можно изложить, всего лишь рассказав о кофе. Подумать страшно, сколько крови и страданий потребовалось для того, чтобы мы могли, сидя здесь, потягивать кофе из картонного стаканчика. – Мне что-то расхотелось пить кофе… – О, прошу прощения. Но суть в том, что история повсюду. Людям необходимо это осознать. Чтобы понять, какое место они занимают в мире. – Верно. – История – это люди. Все любят историю. Наклонив голову и подняв брови, Дафна посмотрела на меня с сомнением: – И вы в это верите? Я слегка кивнул: – Она просто заставляет их убедиться: все, что они говорят, делают и видят, есть результат того, что произошло раньше. Благодаря Шекспиру. Благодаря каждому человеку, когда-либо жившему на свете. Я снова посмотрел в окно. С третьего этажа открывался прекрасный вид, который не портила даже серая лондонская морось. Я увидел здание Георгианской эпохи, мимо которого ходил много раз. – В том здании, вон там, видите? – с множеством дымовых труб на крыше – раньше был сумасшедший дом. А там, – я указал на

Как никто из нас на 100 % не здоров физически, также никто на 100 % не здоров морально.

Ничто не заставляет вас чувствовать себя более незначительно, чем глобальные перемены внутри вашего разума, происходящие на фоне неизменности мира. Но ничто не подарит вам большей свободы, чем принятие собственной незначительности в мире.

Много лет спустя, читая книги по сознательности и медитации, я понял, что ключ к счастью и даже более желаемому, чем счастье, – спокойствию, не всегда заключается в позитивном мышлении. По той простой причине, что это просто невозможно.