Цитаты из книг автора «Мэтт Хейг»

нередко чувствуем вину, когда временно не работаем. Мы повторяем себе слова Бенджамина Франклина: «Время – деньги», – забывая о том, что деньги – это еще и удача. Зачастую у людей, которые

Нам нравится работать. Мы чувствуем себя нужными. Однако работа может плохо сказываться на физическом здоровье. В 2015 году Финский институт гигиены труда[32] опубликовал исследование – крупнейшее в этом роде, – в котором пытались найти связь между работой и потреблением алкоголя. Были собраны данные о более 333 000 работников из 14 стран мира и доказано: чем дольше наш рабочий день, тем больше мы пьем алкоголя. 8. Сложно оспаривать нашу культурную одержимость работой. Политики и крупные бизнесмены придерживают идею об упорном труде как одну из главный добродетелей. О «простых порядочных работягах» и «трудолюбивых семьях» они говорят со слезами на глазах и с нотками подхалимства. Мы соглашаемся с пятидневной рабочей неделей, словно это закон природы. Мы

Школьники уже сейчас обнаруживают, что тестирования и оценки скорее заставляют нас тревожиться о будущем, чем наслаждаться настоящим.

данным фонда Oxfam на 2017 год восемь богатейших людей планеты владеют тем же состоянием, что и 3,6 миллиона людей, – это половина беднейшего населения Земли. Исследование Credit Suisse Group говорит о том, что средний класс на Западе сокращается, зато растет пропасть между богатыми и бедными. Меритократия – миф, который развеивается на глазах.

Пара слов о работе «Погоня за легкой жизнью завела в тупик – это был первый опыт такого рода, но далеко не последний. Как часто молодые люди после окончания учебы поступают на работу в известные фирмы, давая себе при этом слово, что будут работать как проклятые, чтобы накопить достаточно, только до 35 лет. Затем займутся делом своей мечты. Но в 35 у них ипотека, дети в приличной дорогой школе, необходимость содержать две машины, оплачивать домработницу… и ощущение, что без приличного вина и отдыха за границей и жить-то не стоит. Неужто возвращаться к примитивному существованию. Нет, выход один – работать больше и продолжать пытаться откладывать».

В высокотехнологичном обществе потребления кроется парадокс. Общество поощряет индивидуализм, однако оно не поощряет нас – а скорее запрещает нам – размышлять как индивиды. Это общество не одобряет стремления держаться подальше от его соблазнов (людям, страдающим серьезными зависимостями, приходится делать именно это, чтобы вернуть хоть частичку своей жизни), оно не одобряет вопросы «Что это я делаю?» и «Зачем я делаю это, если оно не приносит мне счастья?». Странным образом, иметь дело с общественно порицаемой зависимостью, например от наркотиков, может быть проще, чем с общественно одобряемыми зависимостями от диет, твитов, шоппинга или работы. Если сумасшествие коллективное, а болезни культивируются, то такие болезни сложно диагностировать и уж тем более лечить. И даже если общественное течение заставляет нас всех плыть в одном направлении, то мы должны – особенно если это самое направление делает нас несчастливыми – уметь плыть в другом. Плыть в направлении истинного я; той истины, которая скрывается за соблазнами. От этого могут зависеть наши с вами жизни.

Проведу параллель с жизнью на Ибице и религиозными сектами – сложно понять, в чем именно заключается проблема, если эта проблема есть у всех. Если все часами висят в своих телефонах, листая сообщения и ленты новостей, то это становится нормой. Если все встают спозаранку и работают по двенадцать часов на нелюбимой работе, то какие тут могут быть вопросы? Если всех вокруг заботит их внешний вид, то и нам следует обеспокоиться им. Если все влезают в кредиты, чтобы заплатить за вещи, которые им на самом деле не нужны, разве есть в этом что-то странное? Если вся планета немного двинулась рассудком, то нездоровое поведение выглядит вполне уместным. Если норма становится сумасшествием, то самый верный способ сохранить здравый ум – осмелиться быть непохожим, быть собой, существующим вне материального хаоса и обломков сознания современного мира.

«Если участники рынка хотят преуспеть, им следует думать не о свойствах продукта, а о его преимуществах».

Будь вы довольны собой, стали бы вы хоть на что-то тратить деньги? Счастье не подходит для экономики.

В интервью модному журналу Vestoj, которое впоследствии стало очень популярным, она сказала: «Чтение большинства журналов порождает беспокойство о том, что ты не попал на нужную вечеринку, не накрыл стол нужным образом или не повстречал нужных людей». Кроме этого, внимание модной индустрии сосредоточено на абсурдно дорогой (для большинства читателей) одежде, что усугубляет ситуацию и заставляет людей чувствовать себя бедными. «Мода заставляет людей покупать ненужные вещи, – говорит Чемберс. – Нам не нужно столько сумок, рубашек и туфель. Поэтому мы умасливаем, принуждаем или призываем людей продолжать делать покупки». Модные журналы, сайты и аккаунты в социальных сетях продают что-то вроде запредельности. Выхода или способа сбежать. Но часто все это весьма нездоро́во, ведь для того, чтобы заставить людей выйти за пределы самих себя, сначала нужно сделать так, чтобы люди почувствовали себя несчастными.