Огибаю диван и приставляю дуло к затылку мужчины. Дальше всё происходит быстро, однако в такие моменты время для меня будто замедляется. Я уже убил двоих, справился с оцепенением, теперь мои реакции обострены, а вот восприятие реальности всё ещё искажено. Для меня сейчас нет людей вокруг. Только объекты, которые я должен устранить.

Мужчина спихивает с себя Лейлу, вскакивает на ноги и разворачивается, но замахнуться, сделать выпад в мою сторону или достать пистолет не успевает: пуля уже вошла в сердце. Наблюдаю, как тело падает на пол, затем перевожу взгляд на девушку.

Вроде бы ей вредить я не собирался. Вроде бы… Да. Так и было. Убираю пистолет и демонстрирую ей поднятые руки, давая понять, что угрозы для неё я не представляю.

Она смотрит на меня затравлено и сжимает складной нож в руке. До двери Лейле не добраться, однако глаз я с неё всё равно не спускаю. Убавляю громкость, но не выключаю музыку, вдруг девчонка вздумает орать.

– Спокойно, – приближаюсь к ней медленно, держа руки поднятыми, – я не собираюсь тебя убивать.

– Да неужели? – огрызается она, стреляя глазами то на меня, то на дверь.

– Даю слово, ты останешься жива. Всё будет хорошо, я помогу тебе покинуть страну и залечь на дно.

– В подвале спрячешь? – Лейла издаёт нервный смешок и пятится к стене.

– Сменила причёску? – перевожу тему, разглядывая дерзкое рваное каре и подбираясь всё ближе.

Ответом мне служит отчаянная попытка атаковать меня. Как глупо… А я ведь правда хотел по-хорошему.

Скручиваю девчонку и прижимаю спиной к себе. Я сильно взбудоражен, и сейчас это совсем некстати. Тёмные желания берут верх, отчасти и потому, что рядом находится такая женщина. Лейла сильно изменилась, теперь она вполне в моём вкусе.

Нож ещё в её руке, но удар нанести она не сможет. Ощущение опасности, перемешанное с адреналином, хлынувшим в кровь, полуголое тело в моих руках — всё это туманит перевозбуждённый мозг.

– Не кричи, – шиплю Лейле на ухо.

– А то что? – задыхаясь, пищит она. – Шею свернёшь?

– Сказал же: не трону. Ты не помнишь меня?

Лейла перестаёт брыкаться, и я слегка ослабляю хватку.

– Помню.

– Значит, должна понять, что я тебе не наврежу. Отдай нож, Лейла.

Ожидаю возражений, но она послушно отдаёт его мне. Складываю, убираю в карман, разворачиваю девушку к себе. Подхватываю пальцами её подбородок и задираю голову, заставляя посмотреть мне в глаза.

Она не просто изменилась. Нет больше той Лейлы, которую я встретил три года назад. Хотя чему тут удивляться? Человек способен на многое ради выживания: подстраиваться, переступать через себя, лгать, меняться, предавать, даже убивать.

Новая Лейла может с лёгкостью дать мне то, что я хочу. И я возьму, если она сама предложит или будет не против. Силой брать нельзя, я ведь обещал ей, что не трону. А чтобы справиться с порывом, нужно немедленно уйти отсюда.

– Идём, – тяну её за руку прочь из этой кровавой бани.

Выходим на лестничную площадку, и я велю Лейле открыть дверь в свою квартиру.

– Зачем мы зашли сюда? – тихо спрашивает Лейла, едва мы оказываемся внутри.

Здесь не воняет кровью, и я прихожу в себя, по крайней мере, в голове проясняется. Навязчивая мысль поиметь Лейлу уходит на второй план.

– Собери вещи. Только самое необходимое.

– И что дальше?

– Делай, что говорю.

Лейла направляется в спальню. Держусь на расстоянии и не свожу глаз с девчонки. Мало ли что она может выкинуть. Однако, вопреки моим ожиданиям, Лейла достаёт небольшую дорожную сумку и быстро швыряет в неё вещи. Закончив, подходит вплотную ко мне и произносит, глядя прямо в глаза:

– Я готова.

– Хорошо, идём.

– Может, сначала решим нашу общую проблему? – Её ладонь накрывает мой пах. – Нам же некуда спешить. – Лейла соблазнительно улыбается. – Почему бы не развлечься?

Она сжимает пальцы, и я стискиваю зубы.

На самом деле, нам есть куда спешить, но это не займёт много времени. Мне нужно всего лишь сбросить напряжение, на её удовольствие в данный момент плевать. Однако что-то тут нечисто. С чего такая резкая перемена?

Перехватываю запястье Лейлы и шиплю:

– В чём подвох?

– Никакого подвоха, – отвечает она, продолжая смотреть мне в глаза. – Ты обломал мне веселье, так компенсируй. Тем более ты хочешь, я чувствую.

Лейла поднимается на носочки, обвивает мою шею руками и целует. В этом ощущается столько напора и страсти, что я теряюсь и не отталкиваю её от себя.

– Трахни, – шепчет она мне в губы и вновь сжимает член через брючную ткань. – Ты же хочешь поиметь меня. Или хочешь, чтобы я всё сделала сама? Я могу. И я хочу. Позволь получить обоюдное удовольствие, и мы уйдём отсюда. Так что скажешь?

Я киваю, перестав бороться с похотью, окутавшей тело. Лейла тянет меня к кровати, толкает на неё, избавляется от одежды, спускает с меня брюки и садится сверху. Улыбаясь, она берёт с тумбочки презерватив, проворно раскатывает его и начинает двигаться, демонстрируя шикарные навыки.

Сжимаю её бёдра и жмурюсь от удовольствия. Девчонка знает толк в сексе, а я до того взвинчен, что даже не пытаюсь себя сдержать. И, разумеется, в момент, когда я захлёбываюсь оргазмом, Лейла со всей дури вонзает мне в грудь нож.

Вот и верь после этого женщинам.

Я должен был понять, что она что-то задумала. Должен был. Но временами мой мозг работает плохо, и дело вовсе не в том, что я возбудился. Просто я вновь измарал руки в крови. Это моё проклятье. Во время и после такой «работы» инстинкты обостряются, и я ощущаю себя больше животным, чем разумным человеком.

Лейла вытаскивает лезвие, поднимает руку и отводит назад, замахиваясь снова. Ещё одна рана вполне может прикончить меня, но больше пугает другое. Время замедляет свой бег, тьма сгущается вокруг, и моё сознание начисто отключается. Я уже не вижу Лейлу. Лишь угрозу, которую нужно устранить любой ценой.

Мои руки смыкаются на её горле прежде, чем она успевает нанести второй удар. В ушах раздаётся смех Лоренцо, на губах чувствуется привкус крови. Я снова в грёбаном подвале, на цепи. Здесь темно и сыро. Вокруг кровь. Моя. Лоренцо подходит ближе и выплёвывает мне в лицо:

– Без меня ты никто, щенок, запомни это. Уясни уже наконец: я могу размазать тебя о стену, если захочу. Могу придушить во сне, если будешь мне перечить. Могу забить до смерти. И забью, если…

– Так давай, – хриплю, глотая кровь. – Убей уже. А то всё только грозишься.

Удар приходится прямо в лицо, а следом – в солнечное сплетение. Рука у Лоренцо тяжёлая, а я уже был избит, поэтому сразу валюсь на пол. Лоренцо кричит, но я не могу разобрать слов из-за гула в ушах. Меня рвёт на каменный пол, а затем протаскивает по нему – через рвоту, грязь и кровь. Лоренцо тянет цепь снова и снова, сдирая мне кожу о неровные каменные плиты. Ошейник впивается в горло, отрубая доступ кислорода, и я задыхаюсь, а Лоренцо продолжает кричать и яростно пинает меня. Даже не пытаюсь отбиваться. Мне всё равно. Я уже мёртв.

Вспышка красного проносится перед глазами. Дважды моргаю и возвращаюсь в реальность. Лейла остаётся в сидячем положении только потому, что я всё ещё сжимаю её горло. Она мертва. Я убил её. Не смог остановиться вовремя, потому что меня тут даже не было: я находился в прошлом. Оно до сих пор управляет мной, что бы я ни делал.

Я опасен.

Безумен.

Я чудовище.

Меня нужно изолировать.

Хотя, может, я просто сдохну сейчас, и многим станет лучше. Мне – уж точно.

Однако и валяться тут, дожидаясь конца, – верх глупости. Если меня найдут здесь, моя семья крупно влипнет. Не могу я так подставить Эда, Эльзу и всех остальных. Надо встать и уходить отсюда.

Сталкиваю с себя тело Лейлы, поднимаюсь на ноги, пытаюсь застегнуть брюки. Получается далеко не с первого раза. Завязываю использованный презерватив и сую в карман. Когда подбираю нож, меня сильно ведёт в сторону, перед глазами всё плывёт, и я упираюсь рукой в стену. Неслабый такой удар нанесла девчонка. Нужно зажать рану, замедлить кровотечение. Нахожу в шкафу чистую чёрную футболку, прижимаю к ране и, пошатываясь, покидаю квартиру.

Путь до гостиницы проходит как в тумане. Когда я наконец оказываюсь в своём номере, сразу набираю Роберто. Обработать и зашить рану я смогу сам, а вот антибиотиков у меня с собой нет. Пробежка до больницы или аптеки – непозволительная роскошь в такой ситуации.

Выслушав мою просьбу, Роберто сначала заходится матом, а затем просто сбрасывает звонок. Видимо, ещё злится из-за погрома в ресторане. Имеет право. Ладно, придётся обойтись без антибиотиков, обезболивающее есть – и на том спасибо.

Направляюсь в ванную, достаю аптечку, извлекаю из неё антисептик, иглу, нитки и бинты. Закидываю в рот две таблетки. Написано, что нужно подождать, но нет у меня этих драгоценных минут. Надо зашить рану и свалить из страны как можно быстрее. По крайней мере, из гостиницы уж точно. Если Роберто до сих пор так зол, то вполне вероятно, что вся итальянская мафия уже в курсе моих приключений. Зря я ему позвонил, теперь все Савиано под прицелом.

Дезинфицирую перчатки, рану, иглу и нитку, сцепляю зубы и соединяю края раны. Самое сложное почти позади. Всего-то осталось сделать несколько стежков.

Когда я заканчиваю, кто-то дважды ударяет в дверь кулаком. Вряд ли пришли по мою душу, иначе бесшумно вскрыли бы замок и пустили мне пулю в голову. Интуиция подсказывает, что Роберто всё-таки соизволил притащить сюда свой зад, и оказывается права.

Он набрасывается на меня с расспросами прямо с порога, а услышав полную версию произошедшего, начинает хохотать.

– На, – отсмеявшись произносит он, протягивая мне упаковку.

– Спасибо. Не поделишься, что тебя так рассмешило?

– Только ты мог умудриться прикончить троих наёмников, не получив при этом ни царапины, зато словить нож в грудину от девки, которая скакала на тебе.

Роберто вновь хохочет, а я лишь пожимаю плечами. Он прав, что тут скажешь. Я крупно облажался, точнее сказать: опозорился. И прекрасно это понимаю.

Закидываюсь антибиотиками и сажусь в кресло; хочется спать, но нельзя. Роберто садится напротив. Сейчас он серьёзен, и мне это не нравится.

– Я обязан доложить Диего, он мой Дон, – говорит Роберто, и я морщусь.

– А я твой брат.

– Троюродный вообще-то.

– Конечно, – усмехаюсь, – это всё меняет.

Вот неужели нельзя без этого? Знаю же, он не расскажет Диего, зато не упустит возможности потрепать мне нервы.

– Тебе нужно в больницу.