Цитаты из книг автора «Мэри Шелли»

Ведь он постоянно находится в напряжении, и едва начинает отдыхать, как вынужден покидать ставшие приятными места в поисках чего-то нового, что снова занимает его внимание, а затем в свою очередь отказываться и от этого ради других новинок.

Если бы это правило всегда соблюдалось и человек никогда не жертвовал бы любовью к близким ради чего бы то ни было, Греция не попала бы в рабство, Цезарь пощадил бы свою страну, освоение Америки было бы более постепенным, а государства Мексики и Перу не подверглись бы разрушению.

Вот уж не ожидал в наш просвещенный научный век встретить ученика Альберта Великого и Парацельса.

Повинуясь одному из тех капризов, которые более свойственны ранней юности, я немедленно оставил свои прежние увлечения, объявил все отрасли естествознания бесплодными и проникся величайшим презрением к этой псевдонауке, которой не суждено даже переступить порога подлинного познания.

Анри Клерваль, мальчик, наделенный выдающимися талантами и живым воображением, был сыном женевского негоцианта.

что я окажу неоценимую услугу человечеству, если хотя бы проложу северный путь в те края, куда ныне нужно плыть долгие месяцы, или открою тайну магнита – ведь если ее вообще можно открыть, то лишь с помощью подобного путешествия.

Одним только можно утешиться: его близкие сокрушаются и плачут, но сам он уже отстрадал. Страшный миг позади, и он упокоился навеки. Его нежное тело укрыто могильным дерном, и он не чувствует боли. Ему уже не нужна жалость; сбережем ее для несчастных, которые его пережили».

Мэри Шелли первой в мировой литературе заговорила об ответственности творца за свое творение и предугадала неразрешимое противоречие, сопровождающее человечество на всем его пути

Над его телом склонилось какое-то существо – гигантского роста, непропорционально сложенное, неуклюжее и невероятно уродливое. Более точно описать это чудовище я просто не решаюсь. Его лицо, склоненное над гробом, сколоченным нашим корабельным плотником, скрывали длинные пряди волос стального цвета, мне была видна лишь огромная рука, обтянутая кожей, которая видом и цветом напоминала о египетских мумиях. При звуках моих шагов монстр оборвал свои скорбные причитания и метнулся к распахнутому настежь иллюминатору.

Меня охватила смертельная тоска.