Изредка до меня доносились шум сорвавшегося со склона камня, дальний гул сходящей лавины да потрескивание ледяного массива, от которого по временам в силу неведомых законов откалывались гигантские глыбы, рассыпавшиеся в падении на тысячи сверкающих осколков.
Я стряхнул с себя сосредоточенную мрачность и угрюмость и вскоре стал так же весел и беззаботен, как в ту пору, когда моей души еще не коснулось зловещее дыхание роковой страсти.
Отец не мыслил любви без глубокого уважения. В его чувстве к моей матери были благоговение и признательность, совсем не похожие на слепую старческую влюбленность.