ГЛАВА 1

Звонок в дверь. Кого это еще черти принесли?! Интересно мне! Всхлипывая в очередной раз, вытираю красные от слез глаза салфеткой. Включаю домофон: на экране Влад с цветами и улыбкой до ушей!

— Черт, как же я могла забыть: наши помощники договорились о совместном выходе на премьеру его фильма! — перевожу взгляд с домофона на зеркало, висящее по соседству. — Вид точно не для красной дорожки под зоркие взгляды софитов, — подумала я.

— А черт с ним, пусть сам думает, как со мной, такой красивой, в свет выходить! — бубня себе под нос все проклятия этого мира, я открыла дверь.

Наши глаза встретились. А улыбка Влада стала еще шире! Веник желтых тюльпанов беспардонно очутился у меня в руках.

— Привет. Я надеюсь, ты не из-за желтых цветов так мокроту развела?! — сходу уточнил он, попутно скинув ботинки в прихожей и проходя в гостиную. — Красиво у тебя!

— Привет. Спасибо, — скорчив серьезную мину, только и сказала я.

— И что ты там стоишь?! Проходи, не стесняйся! — по-хозяйски проговорил он, словно это я к нему пришла. — У нас еще целых два часа до премьеры, хотел пригласить тебя на кофе! Но, видимо, кофе угощать меня будешь ты!

Я ничего не ответила, только наклонила голову набок. Светло-синие потертые джинсы с дырками и светлый свитер без ворота мягко очертили накачанные руки; он закатил рукава и подошел ближе.

— Маша, кофе будет?! — спросил он настойчиво, выводя меня из состояния прострации, в котором я откровенно рассматривала Влада. Он приблизился на минимальное расстояние, так близко, что в носу приятно защекотало от запаха парфюма, напоминавшего всплески соленого моря вперемешку со сладким грейпфрутом.

— Ты вкусно пахнешь!

— На вкус лучше не пробовать! — с улыбкой ответил Влад. — Идем, после спектаклей говорить не могу, а вот слушать получается хорошо! — Он подхватил меня на руки и, пройдя на кухню, усадил на барную стойку. — Где у тебя тут что?!

— Я приготовлю, — попыталась слезть со стойки.

— Мы же договорились: я слушаю и готовлю, ты показываешь, где что, и рассказываешь, что произошло!

— Тогда начнем с вазы, она там, — я указала пальцем на верхний ящик кухонного шкафа. Влад достал ее, наполнил водой и поставил передо мной. — Кофемашина в этом ящике, вон та кнопочка, там же и чашки. — Влад нажал на панель, и машина бесшумно выкатилась на столешницу; включил ее, и она послушно зажурчала, подготавливаясь к работе. — Ты есть хочешь?! — спросила я у Влада, вставляя по очереди цветы в вазу.

— А есть чем меня накормить?! — с удивлением произнес он.

— Комплексный обед точно не обещаю, а вот что-то типа бутербродов — очень может быть. Помощница всегда оставляет мне небольшой запас на тот случай, если я все-таки решусь открыть холодильник, — проговорила я и еще раз всхлипнула.

— И часто ты его открываешь?!

— Редко, — с выдохом сказала я и засунула последний цветок, любуясь своей работой.

Последние капли кофе оказались в чашке, когда из холодильника Влад достал льняной хлеб, сыр и форель.

— Нужно выписать твоей помощнице премию лично от меня! Вот же человек! — не обращая внимания на мои недовольные взгляды, Влад спросил: — Где то, чем режут, и на что положить? — пальцем указала ему на искомый ящик. Он взял все необходимое. — Ну и когда я услышу животрепещущий рассказ о причине твоих слез?

— Уже все прошло!

— В душу, конечно, не лезу, но будет точно лучше, тем более за порог этого дома ничего не выйдет.

— Тебе так интересно?!

— Честно?! — переспросил вопросом на вопрос.

— Да.

— Я знаю тебя год! Да, срок небольшой, тем более для знакомства, в котором мы пересекались лишь на мероприятиях, но ты всегда улыбаешься, и вот мне даже в голову не приходит, почему ты можешь реветь как белуга! Да-да! И даже не говори, что у тебя соринка в глаз попала: от соринок таких красных глаз и носов не бывает.

— Не бывает, — согласилась я. — Ну, у меня был мужчина.

— Уже был?! — с интересом спросил он, откусывая бутерброд и протягивая мне чашку с кофе. — Пару месяцев назад кто-то сказал, что это место занято! И больше чем на поход в кино для продажи лица я рассчитывать не могу! — проговорил он, продолжая жевать.

— Да, уже был, — взглянула на часы, — целых три часа назад!

— Это срок, целых три часа без парня, надо отметить, — и легонько коснулся своим бутербродом моей кружки. — А почему расстались?! Можно узнать?

— Ну, он, как выяснилось, решил завести еще одну, а она, не будь дурой, слила мне всю их переписку… — я сделала глубокий вдох. — Со всеми интимными подробностями и фото.

— Хочу сказать, они нашли друг друга! — сказал Влад и призадумался. — И что ты будешь делать теперь?

— Ничего! Я все уже сделала!

— А мокрота по какому поводу?

— Не знаю, обидно как-то стало.

— А теперь все прошло?

— Ну… наверное…. Да! — Влад улыбнулся.

— Уверена? — он поставил кофе на стойку и приблизился ближе, забрав и мою кружку из рук. Его губы коснулись сначала левой щеки, затем правой — нежно, невесомо, словно бабочка, так тепло и по-дружески.

ГЛАВА 2

Размывать границы Влад умел, так же как разбивать сердца… За ним тянулась слава покорителя женских сердец и реки слез с болотами розовых соплей. И мне не хотелось оказаться в одном из этих болот! От слова совсем! Но и вот так скоро от этого экземпляра отказываться не хотелось. А черт с ним, пусть будет, что будет!

Схожу с ним на премьеру, а дальше…. Война план покажет.

Руки Влада по-прежнему упирались в барную стойку, держа меня в его пространстве. Смотря на часы, Влад проговорил:

— Нам нужно тебя умыть, немного подкрасить и одеть, капли для глаз есть? — буднично спросил он.

— Зачем?!

— Красноту надо убрать, ты же знаешь этих журналистов: на твои красные глаза у них будет только один ответ: «Влад Лист снова довел до истерики очередную подружку!»

— И часто ты доводишь подруг до слез?! Может, мне стоит остаться дома?!

— Маша, хочешь честно? Ни одну не довел, но почему-то девушки считают, что лучшее, что они могут сделать после расставания со мной, — это терять водно-солевой баланс в очередном телешоу, где добрая тетушка будет говорить: «Ах, он подлец, как посмел!»

— Свежо в придании, но верится с трудом! — сказала с ноткой сарказма в голосе я.

— Да, верится слабо, именно поэтому мне и нужна ты!

— Но как мы выяснили сегодня, я тоже реву и устраиваю болотца розовых соплей.

— Да ревешь, но дома, а не на телешоу. И ты плачешь, потому что действительно больно, обидно, а не потому, что тебе заплатили… в этом разница! Маша! Понимаешь?! — Влад наклонил голову набок, взглянул еще раз на массивные часы. — У нас остался час, чтобы тебя собрать! — проговорил, почти мурлыкая и улыбаясь одними уголками губ, как Джоконда Да Винчи… загадочно, словно человек, который в этой жизни уже все понял…

— Пошли собираться… — сказала я, пытаясь слезть с барной стойки.

— Давай сегодня ты будешь просто принцессой? — проговорил Влад, поднял меня на руки. — Куда идти?!

— Наверх, — проговорила я, немного ошарашенная от его наглости. — Ты со мной и в душ пойдешь? — уточнила я, когда мы входили в спальню.

— Если я пойду с тобой в душ, то при самом коротком сценарии мы приедем в конце фильма! А хотелось попасть на самое начало.

Наглости Листу было не занимать, я это знала! И, если честно, довольно долго открещивалась от его предложений совместного выхода.

И вот этот красавец-мужчина в моей спальне… Да, Маша, бываешь ты иногда такой одаренной дурой, прямо аж хочется стукнуть чем-нибудь тяжелым, чтобы мозги на место встали.

И вот этот гад садится в мое любимое кресло, закидывает ногу на ногу так, что верхняя становится параллельна полу, и устраивается в полулежачем положении, прикрыв глаза. А я так и стою ошарашенная!

— Мария, у нас правда немного времени, иди в душ! Не заставляй меня помогать, — говорит он, не открывая глаз. Фыркнув, я развернулась и послушно пошла в душ.

В пальцах какая-то непонятная дрожь, непослушными пальцами стягиваю домашние штаны, майку и нижнее белье, закидывая это все в корзину для белья. Морщусь, как от ядерных отходов. В голове прокручиваю мысль: как я докатилась до того, чтобы носить эти непонятные штаны, и откуда я откопала эту майку?

В голове сцена из прошлого, четыре часа назад: я захожу домой после интервью, настроение на твердую пятерочку, поднимаюсь в комнату, открываю ноут… синяя соцсеть светится сорока сообщениями… личная страница, о ней знает десяток человек… самых близких… там нет моего реального имени, фото или еще чего-то… там даже на стене ничего нет.

Открываю: все сообщения от Полины Земцовой! Перехожу сразу в профиль, минуя сообщения. Красивая девушка с черными, словно смоль, волосами, выразительные черты лица, пухлые губы и красивая фигура.

— И что же тебе надо от меня, Полина Земцова, еще и в таком количестве? — подумала я, переходя к диалогу.

А там на любой вкус и цвет: скрины из переписок с моим теперь уже бывшим и видео «плюс восемнадцать» с его же участием. Жесть как она есть! Одним словом!

Глубокий вдох… Хладнокровие всегда было моей сильной стороной. «Учись держать лицо!» — часто повторял отец. «Никто не должен знать, что внутри! Ты сильная, девочка моя!»

И да, я сильная. Еще один глубокий вдох… нахожу профиль отца и бывшего, добавляю обоих в беседу с сообщениями от Барби (почему-то в голове всплывает только такое имя для Полины) и пишу одно короткое сообщение.

— Папа, замуж за твоего протеже я не выйду. Остальным желаю счастья… твои вещи на днях привезет курьер! — выхожу из переписки, чтобы не читать, что будет дальше. Да и как-то все равно стало внутри... Больше обидно, чем больно! Попутно наблюдая за ощущениями, схематично отправляю бывшего в черные списки, ставлю запреты на вход в мой дом.

Теплые капли воды падают на тело, вызывая табун мурашек. А мысли опять возвращают в недалекое прошлое. Практически сразу раздается звонок. Папа всегда волнуется, хочет для меня лучшего будущего, вот и мужа хотел подобрать, чтобы из нашего круга… надежного, чтобы дело передать было кому и чтобы дочь была как за каменной стеной.

Голос взволнованный:

— Дочь, прости! Я его… — прерываю отца. Редко так делаю, но сейчас, видимо, точка кипения подошла!

— Пап, просто уволь, пусть живет, как хочет и по собственному, а не по статье, — уточняю я. — Не надо жизнь человеку портить, неизвестно, на какой дорожке встретимся, — говорю я. А самой от своей же разумности тошно, ком к горлу подкатывается.

Немое молчание в трубке… Папа хочет что-то сказать, но, видимо, боится задеть.

— Пап, все хорошо, не волнуйся, это ты видел в нем моего мужа, а не я, — вздох облегчения на другом конце провода.

— Может, съездишь отдохнуть? Хотя бы на пару дней, обновить гардероб? — достает он из запаса любимую женскую забаву, на которую никогда не жалел денег, компенсируя тем самым свое отсутствие.

— Нет, дел полно. Пап, я сейчас немного занята, ты не волнуйся. В воскресенье я приеду, как и обещала.

— Хорошо, дочь, ты звони, если что!

— Конечно, кому мне еще звонить, кроме тебя! — с иронией в голосе говорю я. — Люблю!

— Люблю! — произносит он и завершает вызов. Наверное, с облегчением: он у меня в принципе не сторонник долгих разговоров.

А я захожу в гардеробную, достаю чемоданы бывшего и начинаю закидывать туда горы рубашек стоимостью нескольких маленьких состояний.

Оба чемодана заполняются за считанные секунды. Закрываю один и спускаюсь с ним вниз, оставляя его у черного входа. В кладовке нахожу моток с большими черными мешками под мусор, поднимаюсь обратно и, мельком посмотрев на себя в зеркало, понимаю, что платье от Chanel — не лучший лук для уборки. Нахожу в горе его шмоток какие-то спортивные штаны и майку, все велико мне на несколько размеров, но шнурки хорошо фиксируют штаны на талии, так что они не спадают, а майка не сковывает движения.

Следующий час я с остервенением запихивала его ботинки, брюки, рубашки, пиджаки и пуловеры по мешкам, скидывая их, не спускаясь, в угол под ту же лестницу. В голове так и пульсирует мысль: «Видел бы сейчас педантичный Олег Сергеевич (так зовут моего бывшего), как его любимый гардероб летит под лестницу, еще и в мусорных мешках… Инфаркт бы хватил!» А меня эта мысль греет и дает силы. Ну, язва, как меня по-другому назвать?

Ведь какой же надо быть дурой! Он же с ней не вчера познакомился, судя по переписке! А я все это время ему верила. С этой мыслью открываю последний ящик: запонки, несколько рядов часов — все это мои подарки или подарки отца за последние два года. Он, конечно, тоже мне дарил, но в основном какую-то мелочь, каждый раз тыкал: — Мол, у меня нет обеспеченных родителей, как у кого-то. Не повезло с папочкой!

Провожу рукой по часам: двенадцать штук. Да! На их стоимость можно построить завод! Запонки деда с крупными изумрудами… Хер ему, а не побрякушки! Закрываю со злостью ящик и разворачиваюсь к своей половине, открывая свой с украшениями: пару колец, браслет, подвеска и две цепочки, плюс помолвочное кольцо, которое стягиваю с пальца. Все это кладу в тканевый мешок и закидываю в открытый чемодан, который я еще не отправила под лестницу только потому, что мысль складывать все банки и склянки в мешок показалась неразумной. Последний штрих — коллекция парфюма, триммер, щетка и еще какая-то дребедень из тумбочек без разбора летит на те самые белые рубашки, что были закинуты туда первыми. Хотела бы я видеть его лицо, когда он откроет чемодан!

Ну да ладно, закрываю последний, волоком тащу его к той же двери.

— Кажется, все! — пишу сообщение Татьяне, чтобы распорядилась по поводу курьера и доставки.

Тем временем домофон начинает трезвонить, подхожу к двери и на дисплее вижу Олега Сергеевича собственной персоной.

— Мария, открой, я знаю, что ты дома! — говорит настойчиво уже бывший. — Как ты так можешь? Мы столько вместе, и вот сейчас из-за какой-то дурной бабенки просто все перечеркнуть?! — продолжает он, а у меня глаза становятся словно блюдца. И как вообще я могла этому верить?! Ну не дура ли? Складываю руки на груди, словно пытаясь отгородиться, и продолжаю смотреть спектакль с участием одного актера. — Машенька, ну ты же знаешь, я тебя люблю.

— Ага, папенькины деньги ты любишь, а не меня, — говорю себе под нос и продолжаю наблюдать.

Минуту, вторую просто молчит, тяжело дышит и продолжает беспрерывно звонить. Потом, видимо, злость охватывает его, он начинает долбиться в дверь. Жму тревожную кнопку, папин офис на соседней улице, через две минуты его уже упаковывают в машину охранники из фирмы отца, а он чеканит отборные ругательства в мой адрес; «бревно в постели», скажу я вам, — самое приятное. На мониторе появляется Семен Петрович, начальник папиной службы безопасности.

— Мария, с вами все хорошо? — вежливо уточняет он. Возгласы Олега уже не слышно. Он уже сидит в тонированном микроавтобусе. И хорошо, если сидит, а то ведь может и лежать в проходе под ногами парней, что его туда затолкали. Эти парни редко бывают вежливыми с грубиянами.

Открываю дверь, чтобы он убедился, что я цела. По-другому никак. Я всегда была объектом для защиты номер один: любимая папина дочка и слабость одновременно.

Быстрый профессиональный взгляд скользит по мне. — Он не заходил в дом, — говорю я.

Он кивает утвердительно: — Я вам выставлю охрану по периметру. — Не нужно, — прерываю я его. — Олег у вас, и, я думаю, вы сможете человеку объяснить, почему ему выгодно меня не трогать.

Легкая полуулыбка, полуусмешка: — Конечно, объясним. Всего хорошего, Мария.

Легкий кивок головы. Дверь закрывается, и меня накрывает: слезы душат и не останавливаются, словно бесконечные реки. В памяти всплывает всё время, начиная от знакомства до сегодняшнего дня, проведенное с Олегом, на быстрой перемотке. Его бесконечные упреки и мои попытки подстроиться под него. В желании угодить папе. Он же его выбрал, сказал присмотреться — он хороший! Для кого хороший?! Для меня или для инвестиции в будущее?!

А потом, а потом позвонил Лист, и вот я стою под душем и собираюсь пойти с ним на премьеру. Ну а что, теперь я свободна. Отношения с Олегом особо не афишировали, папа говорил: «Для бизнеса плохо», так что особо вопросов лишних не будет.

Выключив воду, я вышла из душа, надела банный халат на мокрое тело и, сдобрив свои длинные волосы несмываемым кондиционером, завернула их в полотенце. В мыслях возник грозный голос моего стилиста, что так делать нельзя, но мне так нравилось. Просто потому, что это неправильно.

Мысленно я в очередной раз вернулась — на этот раз в детство, где, по мнению родителей, все должно было быть правильно, расставлено по местам и строго с соблюдением регламента и распорядка дня. А моей творческой натуре хотелось немного хаоса и беспорядка. Поэтому до самого момента отъезда из родительского дома в моей спальне стоял кукольный домик с вечным хаосом. Хотя бы там я могла дать волю своей второй натуре.

Я вытерла запотевшее стекло и посмотрела в зеркало: на меня смотрела, можно сказать, даже красивая девушка двадцати пяти лет. За последние пару лет, что прошли с момента моего возвращения из Калифорнии, где я училась в институте, основанном самим Диснеем, — и не без помощи, конечно, папы — я стала популярным и модным художником.

Стоило ли мне жаловаться?! Нет! У меня было многое из того, о чем другие и мечтать не могли. С самооценкой были еще проблемы даже после сотни часов у психотерапевта. Внутреннюю опору нужно было достроить. Вон у Листа все просто: он сейчас сидит, развалившись в моем кресле, и все ок.

Стук в дверь.

— Машенька! — его голос раздался из комнаты. — С тобой все хорошо?!

— Да! — ответила я и смахнула с ресницы то ли слезу, то ли просто каплю воды. Сделав глубокий вдох, я открыла дверь и вышла.