Глава вторая

Келлан и Кристофер стоят на балконе главного дома города Россе. Самый высокий из всех, что имеется на километры вокруг. В нем живет семья Кристофера, приближенные к ним и слуги, всего сорок семь душ. Внутри дома поселилась странная атмосфера, которой тут не было еще несколько дней назад – ожидание неизбежного, именно так бы Кристофер описал аромат, витающий в воздухе. Стоило Сади оказаться в этих стенах, все стали жить словно на иголках, вздрагивать от каждого стука и прислушиваться к шорохам, и это неудивительно.

Сади может принести им гибель, так считает Келлан.

Она может принести им настоящую свободу, так считает Кристофер.

Мнение остальной семьи разделилось практически поровну.

По левую сторону от дома плещется море, оно играет темными бликами на воде. Справа расположена большая часть одного из самых огромных городов их времени. У подножия главного дома площадь средних размеров, а на ней люди и демоны. Именно люди, не рабы. Демоны обучают их мастерству владения мечами, пиками, луками и стрелами. Келлан смотрит на это и сильнее сжимает перила балкона.

– Мы должны принять решение, – говорит он.

Келлан вспоминает все, что он сделал, чтобы соорудить на этой равнине город. Сколько раз он отбивал атаки ангелов и других демонов. Сколько смертей видел, как прививал местным правила, как убеждал демонов, что люди – не их рабы. Он сделал слишком многое, чтобы потерять это так просто.

Кристофер знал, для какого именно разговора его позвал брат. Похожий диалог состоялся уже трижды. К единому мнению они так и не пришли.

– Нужно со всем разобраться, – сказал Кристофер.

– С чем именно? – спрашивает Келлан, не отвлекаясь от созерцания слабости людей и силы своего легиона. – Ты знаешь, кто она и что может сделать.

– Я догадываюсь, кто она, и предполагаю, что она может сделать.

Келлан переводит взгляд на Кристофера.

– Ее крылья, вот тебе факт, а не предположение. Уже скоро у нашего города соберутся полчища войск. Черт с ними, с этими ангелами, они и половины не знают, а вот демоны. Асмодей постарается вызволить Лилит, а для этого заберет Потомка. Лилит сама говорила, что ее кровь способна на невозможное.

– Мы ее заковали, – напоминает Кристофер. – Она в аду.

Келлан усмехается.

– Ее сам Господь заковал, не единожды, и она всегда находила выход, а после уничтожала все на своем пути. Мы должны избавиться от Потомка, крови Лилит на земле нет места.

– Ее кровь вызволила нас из вечного ада, – напоминает Кристофер.

Какое-то время братья молчат. Кристофер осознает, что Принцессу ожидает нелегкая участь. Ее родство с Лилит способно не только усложнить жизнь, но и отнять ее. Девушка даже не подозревает, насколько близко находится от смерти – на расстоянии одного выдоха. Кристофер не позволит Келлану убить ее. Не для этого он спасал Сади из ямы и уж точно не ради ее смерти ринулся за девушкой в разлом.

Кристофер решает затронуть тему, которую Келлан старательно обходит стороной.

– Но она сможет найти ключ, и тогда мы избавимся от камня на шее. От камня по имени Лилит.

– Ты ведь не веришь словам Лилит? – интересуется Келлан. – Не существует ключа от садов, она придумала это, чтобы выйти вместе со всеми. Вспомни, сколько демонов пресмыкались перед ней ради возможности вернуться в сады, она умеет играть на наших желаниях. Она умеет играть на твоих желаниях.

Кристофер выгибает брови и подмечает:

– Люди раньше тоже не верили в ангелов и демонов. И к чему это их привело? И если ты вспомнишь, то я отодвинул свои желания и помог заковать Лилит в камень. Я умею расставлять приоритеты.

– Ни к чему хорошему неверие людей не привело, – тяжело вздыхая, произносит Келлан.

– К худшему. К рабству.

– Они не все рабы, – подмечает Келлан, ему не нравится, что Кристофер обходит его вклад в историю стороной.

Кристофер отмахивается.

– Это не меняет сути дела. Если ключ и есть, то найдет его только Лилит… или же Сади. Если ты думаешь, что, убив Потомка, решишь проблему с Лилит, то ошибаешься. Никто не знает, насколько ее родовая ветка разрослась за столько лет. Каждый человек в твоем городе может быть ее далекой родней. И что? Ты убьешь их всех? И даже это не будет гарантом. Пока Лилит дышит, мы не можем быть спокойными. Нам нужен ключ, потом мы отправимся в сады и возьмем это проклятое яблоко. Принцесса нам поможет.

Келлан отворачивается и снова устремляет взгляд на тренирующихся, но он их не видит. Перед глазами стоит совершенно другая картина. Огненноволосая Лилит, с изуродованным лицом и покрытым шрамами телом, она вместе со своими уникальными красными крыльями практически наполовину вросла спиной в каменную плиту, которая и открыла разлом в мир людей. Келлан до сих пор слышит ее проклятия в их сторону. В сторону его семьи. Особенная порция направлялась в сторону Келлана, Кристофера и Кая. Они предали ее больше, чем остальные. Возможно, она им доверяла, но Келлан знает простую истину – демону нет веры. Никому, кроме семьи. Лилит ее частью никогда не была. Она словно змея отравляла все и всех на своем пути.

Наступив на горло своим принципам, Келлан спрашивает:

– С чего ты решил, что девушка станет нам помогать?

– Тут много причин.

Келлан переводит взгляд на Кристофера.

– Какие же? Ваша близость?

– Мы не настолько близки, – тут же отвечает Кристофер.

– Не настолько, насколько хотелось бы тебе? – спрашивает Келлан, не отводя пристального взгляда от брата. – Не совершай прежних ошибок.

Кристофер крайне редко злится на Келлана, но сейчас он в шаге от этого.

– Она не Лилит, – спокойно произносит Кристофер.

– У них одна кровь, – напоминает Келлан.

Кристофер пропускает это мимо ушей. Его и Сади не связывают какие-то любовные или интимные моменты. Да, он испытал укол ревности, видя ее с Герхардом у алтаря, но это достаточно быстро прошло. Она дорога ему совсем по другим причинам. Она – друг. Именно Сади была первой, с кем он нормально общался после вечных пленений. Она была глотком свежего воздуха, и у Кристофера только самые положительные ассоциации с Сади. Несмотря на то, что она потомок Лилит.

Размышления Кристофера о том, что Сади может быть не единственным потомком Лилит, заставляют Келлана пойти на уступки. На небольшие. Если девчонка не станет сотрудничать, он без зазрений совести лишит брата ее общества, а заодно и весь мир.

– Если ты так уверен, поторопись, – говорит Келлан. – У нас не так много времени. Тем более она может отказаться или просто сбежать.

– Она не сбежит, – с уверенностью заявляет Кристофер.

На балкон выходит Жэром, человек, кто-то вроде секретаря Келлана. У него под мышкой, как всегда, толстая книга, а за ухом перо.

– Господин, – запыхавшись обращается он к Келлану. – Потомок сбежала.

Келлан переводит взгляд с Жэрома на Кристофера и выгибает бровь дугой.

– Это не то, что ты подумал, – говорит Кристофер. – Она просто где-то гуляет. Мы сами разрешили ей это.

– Нет, – встревает в разговор Жэром. – Она и была на прогулке с Моник, сказала, что ей напекло голову, Моник отвлеклась буквально на минуту, а когда обернулась, девушки уже не было. И найти ее не могут.

Келлан не сводит взгляда с Кристофера, а когда Жэром рассказывает про напеченную голову, они оба поворачиваются к солнцу, которое на протяжении всего дня скрыто под тяжелыми тучами. Как же, напекло.

– Я найду ее, – говорит Кристофер и уходит с балкона прежде, чем брат скажет что-то вроде "а я говорил".

Тем временем Сади уже переоделась, сейчас она в обличии конюха. А сам парнишка пятнадцати лет, присматривающий за лошадьми, лежит за стогом сена в одних трусах, а свои, точнее, заимствованные у семьи Кристофера вещи, она оставила рядом. Не то чтобы мужчины носили женские платья, но другого варианта у Сади нет. Не может ведь она оставить парня совсем без одежды.

Вообще она удивлена, что главная семья города Россе не подняла на уши всех, кого только можно. Повсюду тихо, словно она и не пропала. Завязав штаны, девушка размышляет о том, что она снова в бегах. Ей удалось улизнуть от ангела, так что попытка побега от демона тоже может увенчаться успехом. После того, как Сади пришла в себя, она чувствует, что окружающие ее потусторонние, что-то замышляют. Ей не сообщают практически ничего, и она настолько устала быть битой, что сил больше нет. Даже после смерти ее не могут оставить в покое. Все хотели, чтобы она открыла разлом. Так ведь? Демоны во главе с Асмодеем, ангелы под предводительством Имрама, им всем нужно было одно. Сади это сделала, а теперь она хочет вернуться назад, повидать старуху Норну и получить плату от мужа. Он должен ей свободу и город. Таким был уговор, и она хочет получить то, ради чего отдала свою жизнь.

Не сложно было понять, что демоны не отпустят ее просто так. Семья, образовавшая Россе, темнит. А от некоторых персон и вовсе веет загробным холодом. Например, Келлан, она видела его всего дважды и оба раза читала в его взгляде ненависть. За что? Она ему ничего не сделала. Сади до этого момента даже не видела демона.

Сади слышит шаги, которые приближаются к конюшне, кто-то топает по лужам. С горечью посмотрев на вороного жеребца, Сади прячется за стогом сена, практически заваливается на конюха. "Прости", – произносит она беззвучно.

Шаги стихают как только дорога, покрытая лужами, заканчивается, и кто-то входит в конюшню.

Сади старается не дышать.

Секунды до этого шагали слишком бодро, сейчас же тянутся как сальные волосы конюха, валяющегося рядом с Сади.

– Выходи, – говорит Кристофер.

Она не выходит. Плечи Сади опускаются.

– Я знаю, что ты здесь. Моник рассказала, куда вы ходили гулять эти три дня. Всегда в сторону конюшни, она рассказала, как ты восторгалась лошадьми.

Сади закатывает глаза. Ох уж эта Моник. Девушка не успевает выйти из-за стога, Кристофер заглядывает туда, переводит взгляд с Сади на практически голого парня.

– Развлекаешься? – спрашивает он. – И это в медовый месяц.

– Нет. Пыталась сбежать.

Кристофер складывает руки перед собой и наблюдает, как Сади пытается встать, не задев при этом парнишку-конюха.

– Честно, – произносит он.

Сади выходит из-за стога. Стряхивает с украденных брюк соломинки.

– Он жив? – спрашивает Кристофер, кивая на голые торчащие ноги юноши.

– Да. – Сади пожимает плечами. – Он… отдыхает.

– Голышом, рядом с кучей навоза. Специфическое у него представление об отдыхе.

Сади старается не смотреть Кристоферу в глаза. Она бы не пыталась сбежать, если не была бы тут в опасности. Напрямую ей никто не угрожает, но она чувствует ненависть от жителей Россе. От демонов. Люди более чем благосклонны к ней, а вот потусторонние – нет.

– Почему ты решила сбежать? – серьезно спрашивает Кристофер.

Сади поднимает взгляд на демона.

– Помню, ты как-то говорил…

Они оба понимают, о каком моменте из их диалогов Сади сейчас вспомнила.

– Все хотят свободы, я помню это. Но ты тут не пленница.

– Так ли? Первые пять дней меня не выпускали из комнаты, в которой даже окна нет. А когда решили выпустить, то только с сопровождением. И не говори мне, что Моник была для моего веселого времяпрепровождения. Эта девушка ни разу не улыбнулась, а разговоры только и были о том, что я удивительная и спасу всех людей.

– Ты могла заблудиться. Например.

– Не могла. И мы оба это знаем.

– Моник не желала тебе зла.

Сади прикрывает глаза и глубоко вдыхает.

– Я знаю, – обреченно произносит она. – Но я не могу дать ей то, чего она так желает. Все эти разговоры, что я спасу людей, это… невозможно. Я себя-то не смогла спасти. Она ошибается на мой счет, но даже слушать об этом не желает.

– Ты для многих олицетворяешь надежду.

Сади открывает глаза и встречается с серьезным взглядом демона.

– И для тебя? – спрашивает она.

– Да.

– Скажи мне, для чего я нужна твоей семье? Я была у Герхарда, и там тоже все все скрывали. Никто не думает о том, что это моя жизнь. Понимаешь? Она моя и никому не принадлежит. Я больше не рабыня.

И только произнеся последние слова, Сади понимает, что действительно больше не считает себя рабыней. Более того, эта мысль омерзительна ей. Что-то случилось в разломе, словно в момент ее смерти удушающие оковы невольника спали с шеи и стоп. Она больше не будет кланяться никому. Ни ангелу, ни демону.

Кристофер видит изменение в Принцессе. В их первую встречу она практически не поднимала головы, а теперь не опустит ее даже перед страхом смерти. Ее побег тому отличный показатель.

– Я все тебе расскажу, – говорит он.

– Правду?

– Только правду. То, что знаю сам.

– Кристофер, я ничего не понимаю, – начинает Сади в растерянности, но не заканчивает свою мысль.

– Идем.

Они отправляются к морю, всю дорогу преодолевают молча, пока Сади не спрашивает:

– Я все еще свечусь? Дэлим сказал, что я светилась и так он понял, что я стала женой ангела.

– Нет. Ты больше не светишься.

– Но я стала чувствовать Герхарда, это так странно. Я знаю, что это он, и мне кажется, будто… я не знаю, он страдает? Я не чувствовала его раньше. Он сказал мне, что я не могу говорить о моей принадлежности к Проклятой девочке, и я не могла, а сейчас мне кажется, что могу. Я не знаю. Все очень сложно. Он словно всегда со мной, но заперт.

– Ваша связь должна была оборваться после твоей смерти. А ты умерла, я сам видел.

Об этом Сади хочет говорить меньше всего. Это было больно и страшно. Рука сама по себе взмывает ввысь, и пальцы прикасаются к шраму на шее. Ей перерезали горло. И она умерла. А потом вдруг задышала и даже смогла встать. Сади смутно помнит, что было после, Кристофер сказал, она закричала, когда Асмодей хотел его убить, и у нее появились крылья, а потом Сади потеряла сознание и пришла в себя только на следующий день. Сади до сих пор не верит, что у нее были какие-то крылья. По крайней мере, больше они не появлялись.

Кристофер останавливается на каменном берегу и располагается на отшлифованном волнами булыжнике, Сади садится рядом.