Цитаты из книг автора «Мэри Бирд»

Иначе говоря, если мы не представляем женщину вполне включенной во властные структуры, надо ли нам скорее пересмотреть определе

Нам нужно больше думать о том, что такое власть, зачем она нужна и как она распределяется.

Но серьезные вопросы, к которым я пытаюсь подступиться, не снимаются советами, как обойти существующий статус-кво. Запастись терпением — тоже, на мой взгляд, не ответ, хотя постепенные изменения почти наверняка будут происходить.

Что нужно, чтобы ввести женщин во властные структуры?

если вы до сих пор не вполне сознаете, насколько глубоко вросло в нашу культуру отстранение женщины от власти, или не уверены, что его древние обоснования и оправдания до сих пор имеют силу, — что ж, я показываю вам Трампа и Клинтон, Персея и Медузу и заканчива

В классическом мифе о Медузе превосходство мужчин подтверждается насильственным ниспровержением незаконной власти женщины.

Примечательно, что это обезглавливание до сих пор служит символом сопротивления женской власти. Раз за разом в картину Караваджо вставляют лицо Ангелы Меркель. В одном из самых истеричных выпадов такого рода, в журнале Лондонской полиции, Терезу Мэй, в то время бывшую министром внутренних дел, назвали «мейденхедской Медузой». «Сравнение с Медузой, пожалуй, слишком сильное, — прокомментировала тогда газета Daily Express. — Мы все знаем, какая у миссис Мэй чудная прическа». Среди карикатур, распространявшихся на конференции лейбористов в 2017 г. , тоже была «Мэйдуза», со змеями и всем прочим. Но Мэй еще легко отделалась по сравнению с Дилмой Русеф, которой не повезло по-настоящему, когда пришлось в роли президента Бразилии открывать большую выставку Караваджо в Сан-Паулу. «Медуза», разумеется, присутствовала в экспозиции, и Русеф, стоящая прямо перед картиной, стала слишком соблазнительным объектом для фотошуток.

Из этого следует простой, но важный вывод: на протяжении всей известной нам истории западной цивилизации мы всюду видим радикальное отлучение женщин от власти — реальное, а также культурное и символическое.

Обратимся к одной из самых ранних известных нам античных пьес, «Агамемнону» Эсхила, впервые поставленной в 458 г. до н.э., и вы увидите, что антигероиня пьесы Клитемнестра олицетворяет собой именно эту идеологию. По сюжету она становится фактическим правителем своего полиса, пока ее муж сражается на Троянской войне; и в то же время она перестает быть женщиной. Говоря о ней, Эсхил раз за разом употребляет мужские термины и маскулинный язык.

В реальности гречанки в античную эпоху формально не имели никаких политических прав и почти никакой социальной и экономической самостоятельности; в некоторых полисах, например в Афинах, «уважаемые» замужние женщины из высшего сословия редко покидали пределы дома. Но афинская драматургия, в частности, а в более широком смысле — воображение греков предлагают нашему воображению целый ряд незабываемых женщин: Медея, Клитемнестра, Антигона и множество других. Однако они ни в коем случае не служили ролевыми моделями. По большей части они изображены не применяющими власть, а злоупотребляющими ею. Они присваивают ее незаконно и тем самым порождают хаос, падение государства, гибель и опустошение