Цитаты из книг автора «Мэри Бирд»

Название «SPQR» — аббревиатура еще одной крылатой латинской фразы «Senatus PopulusQue Romanus», что означает «Сенат и народ Рима». Мой труд вдохновлялся интересом к античности, убеждением, что диалог с жителями

Он предложил программу еще более радикальных реформ, включавших раздачу зерна бедным римским гражданам, и был успешно выбран на должность трибуна на второй срок. Однако в 121 г. до н.э. при попытке воспрепятствовать отмене своего законопроекта он был убит

группой сенаторов. На этот раз тысячи мертвых тел запрудили Тибр. И это повторилось еще раз в 100 г. до н.э., когда другие реформаторы были забиты до смерти в самом здании сената, причем убийцы использовали черепицу с крыши в качестве оружия.

Что до Терезы Мэй, то о ней даже сейчас судить рано, и все более вероятным кажется, что когда-нибудь мы будем вспоминать ее как женщину, которую привели во власть — и держали там — ровно для того, чтобы она не справилась

Сколь много зависит от того, кто смотрит — древний властелин или древний раб, ценитель XVIII в. или турист XXI в. И сколь много зависит от контекста, в котором они смотрят, — будь то древнее кладбище или храм, английское поместье или современный музей. Я сомневаюсь, что можно в полной мере воссоздать восприятие тех, кто впервые увидел классическое искусство, и не уверена, что это так уж важно (изменения в восприятии этих объектов в разные века — тоже важная часть их истории). Но в «Цивилизациях» я попыталась показать будничность и обыденность — а иногда и напыщенность — древнего искусства и уловить нечто вроде «шока новизны».

Именно знакомство с Древней Грецией заставило меня задуматься над вопросами, которые легли в основу этой книги, — о том, как мы смотрим, и о взгляде с позиций веры. Я до сих пор помню, как огорчительно было в студенческие годы узнать, что расписную греческую керамику, которую я считала «великим искусством», изготавливали ремесленники в качестве обычной домашней посуды. Я до сих пор задаюсь вопросом, возможно ли полностью уйти от того чистого, сверкающего белизной восприятия Античности, которое оставил нам в наследие Иоганн Винкельман, и разглядеть безвкусную пошлость, порой скрывающуюся за ним.

Один из самых ожесточенных периодов этого противостояния пришелся на VIII в. На тот момент прошло уже 200 лет со времен теологических споров, нашедших свое отражение в базилике Сан-Витале. Этот конфликт начался в 726 г. в столице Византийской империи (современном Стамбуле), когда император приказал убрать образ Христа с фасада своего дворца. Почему давние споры о роли изображений вспыхнули в этот момент с такой силой, осталось загадкой. (Было ли это попыткой византийских императоров навязать свою власть церкви? или влиянием ислама?) Какой бы ни была причина, снятие этого образа положило начало официальному запрету на любое изображение Божественного — в живописи, скульптуре, мозаике

Эта Библия особенно ценна тем, что была создана в тот краткий период испанской истории, пришедшийся на XV в., когда иудейские, мусульманские и христианские художественные традиции соединились самым продуктивным образом. Религии часто не столь изолированы друг от друга, как мы себе представляем: они сообщаются и оказывают взаимное влияние в вопросах не только доктрины, но и изображения. Эти страницы выглядят как гимн художника смешению и слиянию культур в Испании того периода.

В Библии Кенникота много изумительных иллюстраций. Как в иудаизме, так и в христианстве столетиями велись споры о том, что на практике означает вторая заповедь Моисея. Что именно она запрещает? Создание изображений или поклонение им? И где проходит граница (этим вопросом мы уже задавались в Севилье) между их использованием, любованием ими и поклонением им?

Слово как изобразительное искусство стало отличительной чертой ислама. Но он не был единственной религией, обратившейся к слову для решения проблемы изображения Бога. Так, христианское Священное Писание утверждает, что «Бог есть слово», и иудейские художники также иногда прибегали к совмещению слова и изображения, еще больше стирая границу между ними. Самый красноречивый тому пример — удивительная еврейская Библия, переписанная и иллюстрированная в середине XV в. в Испании. В наши дни она хранится в Бодлианской библиотеке в Оксфорде и известна как Библия Кенникота