Цитаты из книг автора «Мэри Бирд»

Пирр, царь области на севере Греции, в 280 г. до н.э. переправился в Италию, чтобы поддержать город Тарент в борьбе против римлян. Его самоироничная шутка «Еще одна такая победа, и я останусь без войска» легла в основу известного выражения «пиррова победа», которое означает, что непомерная цена победы превращает ее в поражение

Публий Корнелий Сципион Африканский, правнук Барбата, сумел разгромить Ганнибала в 202 г. до н.э.: он высадился на африканской территории Карфагена и в битве при Заме

Если попытаться обобщить, что же превратило относительно простой мир «Двенадцати таблиц» в сложный порядок, характерный для 300 г. до н.э., то из всех факторов, безусловно, выделяются размер территории, охваченной властью и влиянием Рима, и организационные задачи, продиктованные все возрастающим масштабом военных действий. Грубо говоря, программы логистики, необходимые для обеспечения транспортом, вооружением и расходными материа­лами для подготовки наступления с участием 16 000 римлян (по Ливию) и такого же количества союзников, предполагали развитие такой инфраструктуры, какая и не сни

С другой стороны, расширение власти над все более отдаленными народами и запросы армии спровоцировали нововведения, которые в корне изменили жизнь в самом Риме. Один из важнейших примеров — чеканка монет

Нет более яркого символа изменений отношений Рима с окружающим миром, чем возведенная в начале IV в. до н.э. огромная стена вокруг города. Построенная после ухода галлов, она имела периметр 11 км и толщину, достигавшую в некоторых местах 4 м. Это одновременно был и гигантский строительный проект (по одним подсчетам, трудозатраты составили 5 млн человеко-часов), и горделивая заявка на выдающееся положение в мире. Античные историки, поддерживаемые современными исследователями, не сомневались в том, что именно в это время Рим развивает военную активность вне круга ближайших соседей. Нет сомнений также и в том, что, однажды начавшись, экспансия подпитывалась силами все новых народов, вступавших в союз с победоносным Римом.

Римляне налагали единое обязательство на все сообщества, попавшие под контроль: поставлять войска для римской армии

В этом мире насилие считалось нормой, стычки с соседями были ежегодными мероприятиями, грабеж был существенной статьей дохода для всех и большинство споров разрешалось при помощи силы. Неслучайна двузначность латинского слова hostis, означающего одновременно «чужак» и «враг». Не менее двойственна известная фраза domi militiaeque — «дома и за рубежом» или «в мирное время и на войне», где militiae понимается как «за границей» и одновременно как «военный поход». Большинство народов полуострова, безусловно, разделяли подобную размытость значений. Быть вне дома всегда (потенциально) подразумевало быть на войне.

Александр Македонский, конечно, великий полководец, рассуждал Ливий, но небезгрешен и, помимо прочего, алкоголик. Римляне же не зависели от одного какого-либо харизматичного лидера. Их выручала стратегическая глубина при беспрецедентной военной дисциплине. Кроме того, настаивал Ливий, они могли рассчитывать на более многочисленные, хорошо подготовленные войска и на помощь союзников со всей Италии, которые по первому требованию присылали подкрепление. Его ответ вкратце был таков: если бы представилась возможность, римляне бы победили Александра

Юлий Цезарь, равно как и первый император Август, совершил паломничество к могиле Александра в Египте. Говорят, Август, по странной случайности, отдавая дань уважения мумии, отломил ей нос. Стоит ли удивляться, что Ливий обдумывал классическое «предположение от обратного»: каков был бы исход, если бы Александр повернул свои войска на запад и столкнулся с римлянами вместо персов?

Военное влияние Рима к концу IV в. до н.э. было столь велико, что Ливий счел уместным сравнить отвагу римлян с удалью великого завоевателя Александра Македонского, чья армия с 334 по 323 г. до н.э. на волне военных успехов покорила огромные пространства от Греции до Индии. Ливий даже прикидывал, кто бы победил, если римляне и македонцы встретились бы лицом к лицу в бою — загадка, над которой диванные генералы до сих пор ломают головы.