Цитаты из книг автора «Мэри Бирд»

« Gallia est omnis divisa in partes tres »

Так, в 390 г. до н.э. город был разграблен большим отрядом галлов. В 218 г. до н.э. карфагенский полководец Ганнибал совершил знаменитый переход через Альпы с 37 слонами и нанес римлянам огромный ущерб, прежде чем они сумели отбить его атаку. Римские потери в битве при Каннах в 216 г. до н.э. составляют 70 000 убитыми за один день, что сопоставимо с Геттисбергским кровопролитием или первым днем на Сомме.

римляне называли себя («народ, который носит тогу»)

Могущество этих тысячелетних нарративов весьма точно, хотя и в фантастическом контексте, показывает Гилман. У «Еёнии» есть продолжение: Вендайк решает сопроводить Терри домой в Нашленд и берет с собой жену из Еёнии, Элладору; эта часть называется «С ней в Нашленде» (With Her in Ourland). Сказать по совести, Нашленд оказывается не лучшим местом, не в последнюю очередь потому, что Элладора попадает туда в разгар Первой мировой войны. И довольно скоро, избавившись от Терри, пара решает вернуться в Еёнию. К этому моменту Вен и Элладора ждут ребенка, и — вы, наверное, уже догадались — последние слова этой повести таковы: «В должный срок на свет появился наш мальчик». Гилман, несомненно, прекрасно понимала, что продолжения не понадобится. Любой читатель, воспитанный в логике западной традиции, легко предскажет, кто будет править Еёнией через 50 лет. Этот мальчик.

Но ситуация в целом довольно неутешительна. Мы нисколько не приблизились к тому, чтобы поколебать те основополагающие представления о власти, которые отсекают от нее женщин, и обратить их к своей пользе, как это сделала Тэтчер со своим ридикюлем. Хотя я упорно возражаю против того, чтобы «Лисистрату» играли так, будто она написана о власти женщин, — возможно, именно так ее сегодня и надо играть. Несмотря на явное стремление феминисток в последние пятьдесят с лишним лет реабилитировать Медузу («Посмеяться с Медузой», как об этом говорит заглавие недавнего сборника эссе) — не говоря уже о том, что она изображена на логотипе Versace, — это никак не повлияло на то, что ее по-прежнему используют в травле женщин-политиков.

Можем ли мы рассчитывать на перемены, размышляя о том, что такое власть, в чем ее функции и как в ней участвовать женщинам? Вероятно, в какой-то степени можем. Меня впечатлило, что одно из самых влиятельных общественных движений последних лет, Black Lives Matter, основали три женщины. Подозреваю, что имена их известны немногим, но вместе они оказались силой, способной менять существующий порядок вещей.

Нельзя так просто поместить женщину в структуру, которая изначально маркирована как мужская. Необходимо изменить саму структуру. И значит, власть нужно переосмыслять. Лишать ее общественного престижа. Думать совместно о власти ведомых, а не только лидеров. И главное — думать о власти как об определении или даже глаголе («править»), а не как об объекте обладания. Власть, на мой взгляд, — это возможность быть полезной, что-то менять в жизни, это право рассчитывать на серьезное отношение ко мне как к личности. Власти именно в этом смысле многим женщинам не хватает — и такой власти они хотят.

Нам нужно больше думать о том, что такое власть, зачем она нужна и как она распределяется. Иначе говоря, если мы не представляем женщину вполне включенной во властные структуры, надо ли нам скорее пересмотреть определение власти, а не женщины?

Из этого следует простой, но важный вывод: на протяжении всей известной нам истории западной цивилизации мы всюду видим радикальное отлучение женщин от власти — реальное, а также культурное и символическое. В костюме Афины есть нечто, что не утратило своего символического значения и в наши дни. На большинстве изображений богини в самом центре ее доспехов, на нагруднике, присутствует женская голова с извивающимися змеями вместо волос. Это голова Медузы, одной их трех мифических сестер-горгон, и в Античности это был важный символ торжества мужчин над теми страшными опасностями, которые влечет за собой сама возможность допущения женщин к власти. Не случайно мы видим Медузу обезглавленной — ее голову гордо демонстрирует как украшение это решительно не-женское женское божество.

На этом этапе полезно обратиться к античному наследию. Мы сами не замечаем, насколько часто употребляем древнегреческие идиомы, относящиеся к женщинам во власти и вне власти, и насколько возмутительно это порой выглядит. На первый взгляд в греческих мифах и литературе представлена впечатляющая галерея влиятельных женщин. В реальности гречанки в античную эпоху формально не имели никаких политических прав и почти никакой социальной и экономической самостоятельности; в некоторых полисах, например в Афинах, «уважаемые» замужние женщины из высшего сословия редко покидали пределы дома. Но афинская драматургия, в частности, а в более широком смысле — воображение греков предлагают Однако они ни в коем случае не служили ролевыми моделями. По большей части они изображены не применяющими власть, а злоупотребляющими ею. Они присваивают ее незаконно и тем самым порождают хаос, падение государства, гибель и опустошение. Это чудовища-гибриды, которые, с точки зрения древних греков, вовсе не были женщинами. И непоколебимая логика их историй приводит к выводу, что этих женщин нужно лишить власти и поставить на место. Собственно говоря, именно греческий миф о женщинах во власти служил оправданием и их отстранения от таковой в реальной жизни, и мужского правления.