Тим, охранник, прожил два или три года в Нью-Йорке. Он много работал в больницах, поэтому хорошо разбирался в специфике работы. В ближайшие пару недель он мог выйти на полный рабочий день, так как собирался открыть собственное дело и хотел обеспечить себе симпатии пары крупных клиентов. Но переступать через других он не собирался.

– А почему вы не обратились к больничной службе безопасности? – поинтересовался он.

– Потому что здесь распоряжаюсь я, – откровенно ответила Клара.

– И что, вам дадут на это деньги?

– Да, если ваша цена покажется нашим чиновникам разумной. Им хочется думать, что они экономят деньги. Больше их ничего не волнует.

– Так везде, – понимающе кивнул Тим.

– Вы вернулись из Америки?

– Да. Все, кого я знал там, работали по четырнадцать часов в сутки. Все, кого я знал здесь, носили костюмы от-кутюр и покупали недвижимость в Испании. Подумал, что стоит попробовать вернуться и урвать кусок для себя. Так что на самом-то деле я не лучше всех этих ребят в костюмах.

– Рады, что вернулись?

– Не уверен, – честно ответил он.

– Думаю, все образуется, – обнадежила его Клара. Удивительно, как легко общаться с этим человеком.

Первая медсестра, Барбара, оказалась именно такой, какую Клара выбрала бы из тысячи. Общительная, откровенная, отличный профессионал. Она без запинки ответила на стандартные вопросы, полагающиеся в таких случаях: о сердечной медицине, кровяном давлении и инфарктах.

Вторая женщина была старше, но не умнее. Ее звали Жаки, и она дважды произнесла имя по буквам, «чтобы избежать непонимания». Она заявила, что ей нужна работа без вечерних и суточных смен, что существующие государственные праздники необходимо уважать, что ей понадобится полуторачасовой обеденный перерыв, чтобы выгуливать пса – он сможет спокойно спать в машине, если будет знать, что его ожидает продолжительная прогулка. Ее нынешняя работа напоминает эксплуатацию в странах третьего мира. Большая часть времени проходит в попытках объясниться с иностранцами. Клара уже через несколько минут поняла, что эта женщина в команду не войдет.

– Когда вы свяжетесь со мной? – уверенно спросила Жаки.

– Еще очень много людей ждут собеседования. Я дам вам знать о результатах через неделю, – отрезала Клара.

Жаки раздраженно огляделась.

– Вам здесь придется потрудиться, – фыркнула она.

– Разумеется, но ведь трудности должны вдохновлять, не так ли? – На лице Клары застыла улыбка.

* * *

На следующее утро Клара обнаружила, что на самом деле ей нужна еще одна пара ног. Нужен кто-то, кто сможет сбегать и найти ту бумажку, занести эту папку, попросить бригады строителей и электриков собраться и обсудить насущные вопросы… Но пара ног отказывалась материализоваться из ниоткуда. Что ж, значит, придется заняться поиском.

Клара совершенно случайно обнаружила подходящие ноги на парковке. Худенькая девушка с длинными всклокоченными волосами и замшевой тряпкой на изготовку предложила Кларе помыть лобовое стекло.

– Нет, спасибо, – доброжелательно, но твердо ответила Клара. – Здесь не лучшее место для подобной работы. Большей частью это машины работников больницы, а им все равно, как выглядят их автомобили или автомобили пациентов; ну а те слишком обеспокоены собственным состоянием, чтобы обращать внимание на окружающий мир.

Девушка, кажется, не совсем поняла ее. Она наморщила лоб, обдумывая услышанное.

– Ты откуда?

– Польский, – ответила та.

– А, Польша. Нравится тебе здесь?

– Думаю, да.

– Работа есть?

– Нет. Нет работы. Делаю то да се. – Она продемонстрировала тряпку для мойки окон.

– А еще что? Какую еще работу?

– Хожу по домам, мою чашки, полы. Складываю листья с деревьев в большие корзины. Видела, как мальчики моют стекла. Подумала, может… – Лицо девушки было бледным, изможденным.

– Ты не голодаешь? – спросила Клара.

– Нет, я живу над рестораном, так что один раз в день ем.

– У тебя там друзья?

– Друзья. Да.

– Но ты ищешь работу?

– Да, мадам, я ищу работу.

– Как тебя зовут?

– Аня.

– Пойдем со мной, Аня, – сказала Клара.

Ее ожидал долгий и утомительный разговор со строителями. Прораб сказал Кларе, что она никогда не договорится с администрацией обо всех намеченных переменах. Они там просто ненавидят перемены, боятся открытых пространств, предпочитают маленькие личные кабинеты, где люди могут общаться только с глазу на глаз. Клара выбрала ширмы, которые разделят между собой рабочие места, и жалюзи для окон. Она проглядела несколько каталогов офисной мебели, отмечая столы и шкафы. Время летело быстро.

Маленькая полька бегала с поручениями по всему центру, пока Клара разбиралась с навалившейся бюрократией. Она напечатала письмо, подтверждавшее, что Аня Праски является временным ассистентом доктора Клары Кейси, не упустив ни единой из своих регалий. Перед таким послужным списком не устоит никто.

До четырех часов дня у Клары не было ни минутки, чтобы даже задуматься об обеде. Аня, должно быть, тоже не обедала. Она бегала по Клариным поручениям.

– Аня, обед, – коротко напомнила Клара.

На лице Ани отразилось легкое волнение.

– Нет, спасибо, мадам, но я работаю, – ответила она.

– Хороший обед и добрый крепкий кофе, и мы будем работать еще лучше.

Аня заметно расслабилась. Клара заплатит за обед. Ей не придется залезать в собственный дневной заработок. Аня казалась счастливым ребенком.

Клара знала, что, когда восемнадцатилетние Ади и Линда путешествовали, добрые люди часто давали им ночлег и кормили горячей едой, если те хотели есть. Такая своеобразная валюта – вы добры к детям других людей, а они добры к вашим.

– Пойдем, Аня, заморим червячка.

– Червячка? – Аня вздрогнула.

– Нет-нет, никаких червяков. Это просто такое выражение. Слышала когда-нибудь?

– Кажется, нет, мадам.

– Попытаюсь объяснить тебе за обедом, – пообещала Клара, надевая пиджак.

Фрэнк не мог поверить, что эта женщина так быстро и так много взяла на себя. Его стол был завален служебными записками, требующими того, этого, пятого и десятого. Казалось, что разбор сообщений займет целый день. Теперь ему только добавилось проблем. Маленькая полька с большими встревоженными глазами забегала с дополнительными сведениями не меньше дюжины раз. Кажется, эта Клара Кейси собиралась разобрать свою новую клинику по кирпичику. Каждый заказ или объяснение сопровождались записками на личных бланках, которые она, вероятно, распечатала за ночь.

Она то и дело ссылалась на «наш разговор» и «нашу договоренность» и уже вполне успешно вписала Фрэнка в свой захватнический план. Необходимо остановить ее, прежде чем она увлечет его за собой. Иначе он позволит ей распоряжаться здесь, как она захочет. Он не слишком любил такой тип женщин, железных леди, но в роли целеустремленной коллеги по клинике ей, надо признать, не было равных.

Фрэнк решил дать ей день или два, прежде чем вмешаться. Разумеется, в ближайшие сорок восемь часов она с таким размахом превысит заявленные полномочия, что это будет равносильно профессиональному самоубийству. Между тем Фрэнк написал ей осторожное (и довольно бессмысленное) письмо, чтобы прикрыть собственные тылы. Напомнил, что все планы необходимо согласовывать с правлением.

Барбара вгрызлась в огромный гамбургер. Она сидела на диете уже шесть недель и потеряла всего три кило. К тому же она пообещала побаловать себя, если получит работу в кардиологической клинике. Барбара выбирала между новыми туфлями и большой сумкой. Но день был долгим, и сил идти по магазинам у нее, пожалуй, не хватило бы. Барбара договорилась встретиться и отпраздновать устройство на новую работу с подругой Фионой.

Фиона изнывала от зависти. Она сама мечтала о такой работе.

– Но ты не подала резюме, – разозлилась Барбара. – Ты получила бы место, и мы работали бы вместе, но нет, ты ведь не станешь заполнять все эти бумажки.

– Я не знала, что работа окажется такой славной, клиника будет так перестроена и у тебя откроется столько возможностей. Я думала, это будет что-то типа должности мальчика на побегушках.

– Ну а теперь слишком поздно. Может, она уже наняла какую-нибудь чудовищную бой-бабу, с которой мне придется работать, – просто потому, что ты не пожелала заполнять бумажки.

– Какая она? – поинтересовалась Фиона.

– Темноволосая, ухоженная, выглядит хорошо для своих лет. Похожа на женщину вон за тем столиком. Эй, погоди-ка, да это она! – Барбара замерла, так и не откусив от гамбургера.

– Она обедает здесь? – Фиона открыла рот от изумления.

– Да, а рядом с ней – девушка из нашего центра, иностранка по имени Аня, точно это она. Потрясающе! – Барбара недоверчиво потрясла головой. – Впрочем, если подумать, должна же она где-нибудь есть…

Но Фиона уже направлялась к Кларе.

– Вернись! – прошипела Барбара, но было поздно: Фиона уже атаковала жертву и теперь что-то говорила.

– Доктор Кейси, пожалуйста, простите, что беспокою вас за едой. Но… меня зовут Фиона Райан. Я коллега Барбары, вон она сидит, она будет работать у вас со следующей недели. Я собиралась подать вам резюме, но решила, что мне будет скучновато. А теперь я слушаю Барбару и кусаю локти! Может быть, не поздно еще отправить резюме? Я могу отправить его сегодня вечером, если вы еще никого не взяли.

Перед Кларой стояла симпатичная, широко улыбающаяся девушка лет двадцати, излучающая уверенность и энергию. Именно такие люди нужны ей в команде. Сидящая в глубине зала Барбара делала отчаянные знаки подруге в попытках вернуть ее за свой стол, но Фиона не обращала на них никакого внимания.

– Барбаре за меня стыдно, но я подумала, что если не спрошу вас, то так никогда и не узнаю, есть ли у меня шанс.

Она казалась сообразительной и бойкой. Почему бы не прочитать ее резюме?

– Конечно. – Клара улыбнулась. – Присылайте, как сможете, и не забудьте телефонный номер, чтобы я могла с вами связаться. Кстати, это Аня.

– Привет, Аня. Приятного аппетита. Большое спасибо. – И Фиона вернулась к своему столику, где Барбара сразу же накинулась на нее.

– Милая, правда? – Казалось, Клара была готова общаться с Аней на равных.

Аня, ужасно польщенная, согласилась:

– У нее хорошая улыбка. Вы возьмете ее?

– Определенно, – кивнула Клара. – Ну, Аня, как ты думаешь, взять нам по мороженому? Или пойдем руководить?

– Пойдем руководить, мадам, – ответила Аня. Они хорошо пообедали, но нужно уметь вовремя подвести черту.

В семь часов Клара выплатила Ане ее дневной заработок.

– Увидимся завтра в восемь тридцать, – добавила она.

Аня расплылась в широкой улыбке.

– Я завтра снова работаю? – Она восторженно прижала руки к груди.

– Конечно, если ты не против. Ты ведь теперь опытный сотрудник. Но завтра, возможно, придется убираться и двигать мебель. Разумеется, я помогу.

– Спасибо, мадам, от всего сердца спасибо, – поблагодарила Аня. – И спасибо за прекрасный обед. Вы очень добрый доктор.

– Дома обо мне думают иначе, – вздохнула Клара. – Они считают меня сумасшедшей.

Ади привела ужинать своего приятеля Джерри. Они сидели за кухонным столом и ели суп и салат, когда вошла Клара. Ади встала, чтобы положить матери еды, но Клара помотала головой:

– Только кофе, милая. Я съела днем огромный обед. Бургер с жареной картошкой.

Джерри состроил недовольную гримасу:

– Мясо! Очень плохо. Право, совершенно ужасно!

Ади удивилась:

– Ты обычно живешь в другом ритме, мама.

– Да, жизнь у меня сейчас далека от привычной. – Клара налила себе кофе и пошла наверх. По дороге она постучалась к Линде.

– Заходи. – Линда лежала в постели с маской на лице. Она была похожа на клоуна-мима или на ребенка, нарядившегося на маскарад привидением.

– Прости, не думала, что ты так рано ляжешь, – извинилась Клара.

– Я и не ложусь, я готовлюсь к выходу в свет. Около одиннадцати пойду в клуб, сегодня открывают новое место, хочу быть лучше всех.

Линда взглянула на Клару, как бы ожидая укора или небольшой лекции об антисоциальном ритме жизни. Разумеется, мама не преминет напомнить, как мало внимания Линда уделяет книгам и учебе. Но с Кларой никогда нельзя было угадать, чем обернется разговор.

– Линда, когда же ты будешь приносить домой деньги? – мягко спросила она.

– Так и знала, что ты начнешь брюзжать. – На лице Линды даже сквозь маску проступило раздражение.

– Кто это брюзжит? Просто задала вопрос.

– Ну, думаю, через пару лет, – ворчливо ответила Линда.

– Ты ведь заканчиваешь в следующем году?

– Мама, к чему этот разговор? Ты хочешь сдать мою комнату или что?

– Нет, мне очень нравится, что мы живем здесь все вместе. Просто сегодня я общалась со строителями, электриками, сантехниками…

– И ты собираешься жить с ними коммуной, – перебила ее Линда.

Клара проигнорировала этот выпад.

– И я подумала, что нужно построить вторую ванную комнату. Но твой заботливый, великодушный отец вряд ли захочет поддержать мою идею, вот я и раздумываю, откуда взять средства. Ади уже может немного вложить, и я надеялась, что в следующем году ты тоже будешь в состоянии поучаствовать.

– Я подумывала взять год на передышку, прежде чем начинать работать.

– Передышку между чем и чем, позволь уточнить? – язвительно спросила Клара.

– Не надо срывать на мне плохое настроение, если у тебя был неудачный день, – возмутилась Линда.

– Ничего подобного. У меня был очень удачный, совершенно отличный день. Я взяла на работу девушку примерно твоего возраста, она проработала с девяти утра до семи вечера, как маленькая рабыня. Я попросила ее выйти на работу завтра, и она захлопала в ладоши.

– Наверняка она не ирландка, – заметила Линда.

– Когда-нибудь будет, пока она полька.

– Ага! – В голосе Линды звучал триумф.

– Ой, Линда, лучше закрой рот, ты ничегошеньки не знаешь о работе и притом блеешь, что тебе нужен год на передышку. Ты не представляешь, как тебе повезло.

– Вот уж не думаю, что мне повезло. Мои родители ненавидят друг друга. Отец собирается жениться на моей ровеснице. Представь, каково мне это. Моя мать – трудоголик, который жалуется, что я не убиваюсь, зарабатывая на жизнь, хотя мы договорились, что я буду учиться. Я сижу здесь, никого не трогаю, сплю, ты врываешься и вываливаешь на меня свои проблемы. Почему бы тебе не напомнить мне о голодающих сиротах в Китае, Индии или Африке заодно с твоими рабынями-польками?

– Маленькая дрянь, – холодно процедила Клара и хлопнула дверью.

– По поводу чего они кричат там наверху? – спросил Джерри Ади.

– Видишь ли, Джерри, – ответила она, – в реальном мире люди не могут ужиться, не понимают окружающих, не готовы принять чужую точку зрения.

– Во всем виновато красное мясо, – сказал убежденно Джерри. – Если ты ешь днем мертвых коров, это не может привести ни к чему хорошему.

На следующее утро, когда Ади спустилась завтракать, Клара уже ушла. Похоже, она ничего не съела – и не оставила записки о планах на вечер. Должно быть, вечерняя ссора была серьезнее, чем подумала Ади вчера. Когда Ади разбудила Линду, та оказалась не в лучшем настроении.

– В этом доме стоит только закрыть глаза, как немедленно кто-нибудь врывается с криками и руганью, – пожаловалась она, пытаясь прогнать сон.

– Что у вас с мамой произошло?

– Господи, я откуда знаю? Вчера она была совершенно не в своем уме, жаловалась, что я не полька, что я не вкладываю денег в новую ванную и что я до сих пор студентка. Чуть дверь с петель не сорвала. Она совсем не в себе, говорю же.

– О чем вы разговаривали?

– Понятия не имею. Может, она расстроена из-за того, что папа хочет жениться на Синте.

– Она давно не любит папу.

– Откуда нам знать, кого она любит, она же совершенно чокнутая. А теперь, пожалуйста, отстань от меня, я хочу спать.

– А лекции?

– Ади, ради бога, иди уже отравлять юные умы, пожалуйста.

Линда снова завернулась с головой в одеяло. Ади пожала плечами и вышла. От сестры все равно больше ничего не добиться.

Маленькая Аня сидела у входа в центр.

– Вы ведь правда сказали, что я могу прийти, мадам?

– Да, я так и сказала, Аня. Сегодня я сделаю для тебя ключи, так что завтра ты сможешь войти первая.

– Вы дадите мне ключи?! – Аня была поражена.

– Конечно, тогда ты сможешь приготовить кофе к моему приходу.