Цитаты из книги «Жена»

Неизвестных писателей отличает особое сияние, поверхностный слой, остающийся на пальцах, когда касаешься страниц. Как пыльца с крыльев мотылька. У неизвестного писателя еще есть шанс удивить, оглушить грубой силой своей гениальности. Он может стать кем угодно, кем захотите.

Я ушла с работы и полностью посвятила себя писательству. Обмен веществ у меня тогда работал на полную катушку, и мне не надо было ни останавливаться, ни отдыхать, ни даже есть слишком часто.

Мужчины дотрагивались до женщин без предупреждения, а когда женщины тихо бормотали «не надо», или кричали «не надо», или отдергивались, мужчины могли прекратить свои действия, а могли и не прекратить; так было заведено.

Но мужчины с их монументальными полотнами, с их толстыми романами, которые включают в себя все на свете, с их шикарными костюмами и громкими голосами – мужчины всегда получают больше. Они важнее. И знаешь почему? – Она приблизилась и проговорила: – Потому что они так сказали.

частицы и не испаряется. У него долгий период полураспада; возможно, в конце концов я смогу им воспользоваться. Смогу взять частицы всего, что видела и делала, всего, что у нас было, и сотворить из них что-то подлое или прекрасное, полное любви или сожаления, и, может быть, даже подписать это своим именем.

Я знала, что талант не исчезает с лица Земли просто так, не разлетается на

Когда умер его отец, в нем что-то сломалось и так никогда и не восстановилось. А может, то была просто отговорка, ведь многие мальчики растут без отцов и пишут сильную проникновенную прозу, нередко посвященную теме утраты. Джо никогда так не умел; не было в нем природного дара, а этот дар нельзя внедрить, как микрочип, свиной клапан или чудо.

Мы провели вместе еще несколько минут, неловкие, смирившиеся и жалкие в своем одиночестве, бок о бок, как часто бывало в последние годы нашего брака.

Мертвый человек – это ничто; все из него уходит, все, что когда-то составляло его сущность.

Умереть в чужой стране – все равно что родиться: растерянность, непонятный язык, беготня, суета, и в центре всего этого – еле теплящийся огонь человека, который умирает.