Нет, подвеска со снежинкой просто прелесть. Буду носить ее не снимая.
Ну только если во время купания. Не дай бог потеряется.
Он меня любит!
О господи. Весь город только об этом и говорит. О бабушке и инциденте в Les Hautes Manger, в смысле. Новостей сегодня, видимо, толком нет, потому что даже «Пост» прошлась по этой теме. В газетном киоске на углу все первые полосы заняты вчерашним происшествием.
«КОРОЛЕВСКИЙ ПЕРЕПОЛОХ», – голосит «Пост».
«ПРИНЦЕССА ОГОРОШЕНА», – каламбурит «Дейли Ньюс» (глупость, между прочим, потому что никакого гороха там и в помине не было, а был крем-суп из лобстера).
Даже «Таймс» не осталась в стороне! Можно было бы подумать, что «Нью-Йорк Таймс» выше подобной желтухи, ан нет, получите-распишитесь – в разделе «Городские новости». Лилли показала мне заметку утром, когда села в лимузин вместе с Майклом.
– Да уж, отмочила твоя бабуля, – бросила она.
Как будто я сама этого не понимаю! Как будто не мучаюсь угрызениями совести! Ведь я пусть и косвенным образом, но стала причиной того, что Джангбу лишился средств к существованию…
Хотя, чего греха таить, я не могу все время страдать из-за Джангбу, потому что Майкл ну просто невероятный красавчик – его красота поражает меня каждое утро, когда он садится в лимузин. Дело вот в чем: когда мы подбираем их с Лилли по дороге в школу, Майкл свежевыбрит, и кожа у него гладкая-прегладкая. Не то чтобы Майкл страдал избытком растительности на лице, но, как ни крути, к концу дня – когда у нас доходит до поцелуев, ведь мы оба немножко стеснительные, а под покровом тьмы не видно горящих щек, – так вот, к концу дня Майкл уже капельку колючий. Признаюсь, у меня нет-нет да проскакивает мысль, что гораздо приятнее было бы целоваться с ним по утрам, когда кожа лоснится, чем по вечерам, когда колется щетина. Особенно на шее. Нет, не подумайте, что я мечтаю целовать парня в шею. Это, наверное, перебор.
Хотя… Если уж речь зашла про мальчишеские шеи, то у Майкла она очень красивая. Иногда, в тех редких случаях, когда мы остаемся наедине надолго и объятия становятся все теснее, я сую нос к его шее и вдыхаю его запах. Знаю, звучит диковато, но шея у Майкла пахнет очень, очень приятно. Немножко мылом – мылом и чем-то еще. Чем-то таким, что меня охватывает уверенность: со мной никогда не случится ничего плохого, по крайней мере до тех пор, пока я в объятиях Майкла и дышу его шеей.
ВОТ ЕСЛИ БЫ ОН ПРИГЛАСИЛ МЕНЯ НА ВЫПУСКНОЙ!!!!!!!!! Тогда я целый вечер смогу дышать его шеей, но выглядеть это будет так, словно мы танцуем, и никто, включая Майкла, ничего не заподозрит.
Погодите. О чем я говорила до того, как отвлеклась на шею Майкла и чем она пахнет?
Ах да! Бабушка. Бабушка и Джангбу.
Надо сказать, ни в одной из газетных заметок о вчерашнем происшествии не упоминался Роммель. Ни в одной. Ни намека на то, что бабушка может быть хоть как-то виновата в произошедшем. Что вы, что вы! Ни в коем случае!
Но Лилли-то знает, как оно было, Майкл ей все рассказал. И молчать она не намерена.
– Значит, так, – заявила она, – на О. О. сядем делать плакаты, а после школы пойдем.
– Пойдем куда? – не поняла я. Я по-прежнему не могла глаз отвести от шеи Майкла. Какая же она гладкая!..
О проекте
О подписке
Другие проекты