– И еще, раз уж Лия спросила, я хочу задать и свой вопрос, – вмешался Квес. – Послы что-то там говорили про мятежников. И что они в ссоре с Союзом Свободы. Я ничего не понял. О каких мятежниках они говорили? Я просто никогда не интересовался Союзом Императора и поэтому ничего не знаю про его историю.

Софус закончил курить и прилег на свою кровать, устав от стояния.

– У нас почти ничего и не пишут про это, так что тебе простительно не знать их историю. Я и сам до недавнего времени ничего про них не знал, но, по долгу служения, прочитал немного про судьбу их Союза. Хотите, расскажу?

– Да, очень! – блестя глазами от любопытства, звонко воскликнула Лия. Квес поддержал ее пожелание кивком головы. Лия еще не знала, что этот разговор неприлично затянется и сильно ее утомит.

Софус собрался с мыслями и хотел начать рассказ, но потом щелкнул пальцами и недовольно сказал:

– Вам будет трудно меня понять! Сперва я быстренько набросаю карту островов. Так мой рассказ будет вам чуть понятнее.

Он рывком встал с кровати, взял со стола блокнот и заточенный карандаш, потому что не хотел пачкать руки чернилами, и бегло, хотя и с педантичной подробностью, нарисовал расположение всех островов.

– За точность расстояний и размеров не ручаюсь, но наш мир выглядит как-то так. Внимательно посмотрите на Южный остров. Я его заштриховал.

Сказав это, он положил рисунок перед Квесом и Лией и снова улегся в постель. Молодые люди посмотрели на рисунок. Они и сами знали географию, но удивились, как подробно Софус изобразил карту. На нее был нанесен каждый остров. Карта выглядела так:

Квес и Лия сразу поняли, где что находится на этой наспех сделанной карте. Пунктирами были проведены границы между Союзами. Кроме этого, пунктиры показывали и границы их акваторий. В верхнем левом углу располагался Союз, в котором они жили, – Союз Мира. Ниже находился Союз Свободы, который раньше был составной частью Союза Мира. Там было чуть больше островов, но вот населения было немного меньше. В правом краю Союза Мира ютились пять маленьких островов. Там был Союз Врагов Идеи – в нем жили дикие радикалы, которые не устраивали терактов только потому, что сильно боялись ответной реакции со стороны Союза Мира. Союз Мира окружал их с трех сторон, и только с востока они имели выход в нейтральные воды и могли доплыть хоть до Союза Охоты (самая правая группа островов на карте). Нижний остров Союза Охоты был и самым жарким во всем мире. Это и неудивительно: он находился в самом центре обитаемого круга. По краям же обитаемой зоны находилась неровная Стена Льда. Что было за этой стеной? Другие острова! Какие они? Сколько их? Ответов на эти вопросы уже никто не знал. С момента утраты Свитка Тепла, когда дикие жители пустыни уничтожили его, мир все больше погружался в холод, и Стена Льда сходилась все туже. Лишь благодаря милости Идеи эта стена не сомкнулась окончательно. Но внутри нее все равно становилось холоднее. По данным геологов, температура падала на один градус каждые сто лет.

Добираться до островов за Стеной Льда никто не хотел, потому что на них уже не было никакой жизни. Ничего, кроме снежных просторов в оледеневшем мировом океане. Да и были эти острова очень далеко: настолько далеко, что люди могли увидеть всего один из них, да и то не полностью, а лишь самый южный его конец. Ту часть ледяной земли, которая находилась за южным краем Стены Льда, романтично назвали Пик Уединения, потому что если бы кто-то вдруг решил добраться до него, то тогда он стал бы самым одиноким человеком в мире. Ведь вокруг него не было бы ни единой живой души…

Молодые люди быстро сообразили, что черточками, соединяющими острова, Софус показал, как проложены железнодорожные пути. Интересно, что попасть из западной части Союза Свободы на восточную и обратно по железнодорожным путям можно было, только дважды минуя границу с Союзом Мира. Такая странная схема пути была унаследована с тех далеких времен, когда два Союза были еще единым целым. Сейчас же в Союзе Свободы не было денег на прокладку новых мостов, и жителям было неудобно перемещаться, не прибегая к помощи кораблей: ведь Союзы часто ссорились, и не всегда жители могли спокойно пересечь границу.

Столичный остров Союза Мира Софус закрасил, оставив не закрашенными все остальные острова. Он уважал свой Союз и его столицу, поэтому выделил его особенно. Чуть снизу, левее, можно было увидеть и острова Святого Пояса, на которых они жили.

– Самый южный остров, – пояснил Софус, – это и есть тот остров, где правит Император. Его власть распространяется только на этот остров и на воды вокруг него. Так что это странный Союз. Слово «Союз» у всех нас подразумевает объединение нескольких островов. А в Союзе Императора всего один остров.

– Да уж, глупо, – кивнул Квес. – А почему они тогда так называются?

– Все дело именно в заштрихованном острове, который граничит с ними.

– Он входит в Союз Свободы, – сказала девушка. – Так какое же отношение он к ним имеет?

– А такое, – продолжал отвечать Софус, – что раньше, еще лет триста назад, когда враги Идеи уже были изгнаны, а наш Союз не расколот надвое, тогда Союза Императора вообще не существовало. На этих двух островах находилось много мелких княжеств, которые не могли объединиться и постоянно воевали друг с другом, знатно портя всем жизнь: и себе, и своим соседям. Тогда заштрихованный остров не входил ни в Союз Свободы (потому что он тогда был еще частью Союза Мира), ни в Союз Мира.

– Да куда же он тогда входил? Ничего не понимаю! – Квес устало посмотрел на учителя.

– Никуда! – усмехнулся Софус. – Эти два острова были населены схожими по менталитету народами с общими традициями. Но единого государства у них не было. На наших картах эти два острова называли просто Южными Землями. Думаю, понятно, откуда пошло такое название.

– Но что же случилось потом? – заинтересованно спросила Лия.

– А потом, двести сорок лет назад, один из местных князей смог подмять под себя все остальные княжества и распространить свою власть на оба острова. Тогда он уже не хотел называться просто князем. Он вспомнил, что когда-то давно правители единого государства, существовавшего много тысячелетий назад, называли себя Императорами. Таким титулом он назвал и себя. Жители Южных Земель очень полюбили своего правителя. Ведь единство ознаменовало конец долгих и кровопролитных войн. Их земли гордо стали называться Союзом Императора. И жили бы они себе хорошо и весело, да вот только Император оказался не так прост! Он решил, что является самым умным человеком в мире и что никто другой не может даже близко сравняться с ним в мудрости. Он смог убедить в этом и всех остальных. Поначалу его амбиции не сильно бросались в глаза, а народ любил его за установленное единство. Но потом, когда он устранил всех своих врагов – реальных и вымышленных, – его мания величия разыгралась не на шутку. Тогда он и стал строчить правила жизни на каждый случай, которые все были обязаны соблюдать под страхом смерти. Это уже настораживало. Жители того острова, который был севернее и который прилегал к группе других островов, пожелали выйти из-под власти тирана и примкнуть к Союзу Мира. Император не позволил им этого, и началась война. В итоге войска императора проиграли, и остров благополучно вышел из-под его влияния.

– Теперь он часть Союза Свободы? – спросил Квес.

– Это сложный вопрос, – признался Софус. – Жители этого острова говорят, что не являются частью Союза Свободы, а лишь находятся под его опекой. И что, как только культ Императора будет отменен, они с радостью вернутся в Южные Земли. Но все прекрасно понимают, что Союз Императора не будет отказываться от культа. Более того, они так и не признали, что этот остров отсоединился от них. Они называют его Мятежным островом. Мы же называем его Южным островом, потому что он самый южный из островов-союзников.

– То есть остров Императора – самый южный? – спросила Лия.

– Да, но его никто не называет словами «самый южный». Это было бы курьезно. Всем и без того ясно, о чем идет речь. Так вот, они вряд ли смогут объединиться.

– Почему же? Если обе стороны этого хотят, то какие могут быть проблемы? – удивился Квес.

– Видишь ли, жители Южного (или Мятежного) острова сильно преуспели в жизни, находясь под опекой более мощного Союза. А вот Император оказался плохим руководителем, хотя и хорошим военачальником. Под его управлением остров обеднел. А другие правители, его преемники, которые не имели права идти в обход воли Императора, при всем желании не имели возможности хоть что-то исправить. Поэтому жители Союза Императора живут очень бедно. Собственно, это и побудило их к сделке с нами. А жители Мятежного острова, напротив, живут богато.

– Значит, нынешний Император не может объединиться, потому что для этого ему надо будет отказаться от почитания первого Императора, а это невозможно? – уточнил Квес.

– Да, но не только поэтому. Видишь ли, объединение на любых условиях покажет жителям Союза Императора, насколько они были бедны. А они-то думают, что живут богато! Собственно, это причина, по которой выезд из этого острова запрещен. Те, кто там родился, там и умрут!

– Неужели они не могут узнать о жизни Мятежного острова? Они же так близко друг с другом! – удивилась Лия.

– Видишь ли, – протянул Софус, – я могу привести тебе такое сравнение. Есть мы, сторонники учения об Идее, а есть враги Идеи. И мы граничим. Наша водная граница сильно охраняется, так как мы в конфликте с врагами Идеи. Они охраняют границу со всей тщательностью со своей стороны, и мы делаем то же самое с нашей. Я искренне считал, что наша с ними граница – это самая охраняемая в мире акватория.

– А разве это не так? – спросила Лия.

– В самом деле, – примкнул к ней Квес.

– А вот и не так! – усмехнулся Софус. – Самая охраняемая акватория – это граница между Островом Императора и Мятежным островом. На эту охрану уходит львиная доля средств Союза Императора. А Мятежный остров почти не заинтересован в охране. Так что все силы, которые там есть, это силы Императора. Вот такие дела! И эту акваторию невозможно преодолеть.

Воцарилась гробовая тишина. Молодые люди были так удивлены полученной информацией, что не знали, как им реагировать. Лия поморщилась и облокотилась на стол, подперев подбородок ладонью. Квес уткнулся в первый том книги, но уже ничего не мог читать. Предложения со всеми их смыслами словно рассыпались для него на отдельные слова, а они на отдельные буквы. И эти буквы, щедро раскиданные по странице, уже не несли в себе никакого смысла. Это было просто бормотание звуков. Квес захлопнул книгу с таким шумом, что Софус вздрогнул. Юноша хотел что-то сказать, дать какой-то комментарий тому, что услышал, но не знал, что ответить.

Вся эта история казалась ему такой глупой, такой циничной и в то же время пугающе реальной. Лия даже поморщилась.

– Эх, не умеют люди нормально жить! Что же с ними поделаешь! – эмоционально сказала девушка. – Вот в самом деле. Взяли бы уже да помирились. И не трепали бы нервы себе и другим! Я так считаю!

Квес будто не услышал ее. Он не был таким эмоциональным и увел разговор в другое русло, которое Лие показалось слишком рациональным, и потому тоже циничным. Но она не стала его перебивать, решив лучше полистать книгу.

– Это почти та же история, что и у нас между Союзом Мира и Союзом Свободы, – оценивающе сказал Квес после паузы. – Только у нас все гораздо проще.

– История и правда похожа, – согласился Софус. – Но у нас и меньше повода для ссор. Оба этих Союза очень богаты, хотя мы чуть более, чем они. Мы тесно общаемся, и наши границы почти всегда открыты друг для друга. Мы так тесно связаны, что едва ли возможно их закрыть. Взять хотя бы нашу общую железную дорогу. Без нее жителям Союза Свободы будет труднее перемещаться по собственному архипелагу.

– Я думаю, тут дело еще и в другом, – задумчиво проговорил Квес.

– В чем же? – спросил Софус.

– Наши Союзы поссорились из-за власти. Ведь когда Союз Мира стал слишком жесток по отношению к своим жителям, то южные земли взбунтовались и образовали Союз Свободы, так как они были за свободу граждан. И тогда власти Союза Мира поняли свою ошибку, смягчились к населению и стали еще мягче, чем власти Союза Свободы. Лишь бы вернуть единство. Но единства нет, потому что те, кто правит в Союзе Свободы, уже не хотят терять свою власть и возвращаться под общее крыло.

– Зачем ты пересказываешь мне историю? Я и сам все это знаю, – зевая, спросил Софус.

– Чтобы подвести к выводу. Я думаю, что оба наших Союза осознают свою вину по отношению друг к другу. Это нас и объединяет, ведь каждый знает, что он не прав. И что дружба – самое разумное решение. А вот с Союзом Императора все сложнее. Там каждая сторона не только не чувствует вины к другой стороне, но и бесконечно убеждена в собственной правоте. Поэтому они и враги. Их уже, по сути, ничего не объединяет. Все только ссорит их. И к тому же, сколько времени они в ссоре?

– Больше двухсот лет, – протянул Софус. – Кажется, двести двадцать.

– Вот-вот, – подключилась к разговору Лия. Все эти рассуждения двух мужчин казались ей слишком сухими и тем самым оторванными от реальности. В жизни мы чувствуем эмоции каждый день. Как же можно о них забывать! Порой простое чувство значит куда больше, чем сотня логических доводов. – Они уже давно не видели друг друга. У них не осталось даже воспоминаний. Родственники на разных островах уже не знают о своем родстве. Вот если бы остались в живых те, кто помнит время единения…

– Люди столько не живут, – вмешался Софус. – Это раньше, в первые времена, люди жили сотнями лет, но сейчас-то дожить хоть до восьмидесяти – большое достижение! Как же давно люди жили долго! Так давно, что еще не было ни Стены Льда, ни пустынь, ни гор, ни даже океана. Только равнина, леса и реки. Хорошее было время.

– Да и пустынь уже давно нет, – отметила Лия. – Мне в детстве много рассказывали про пустыни. Про то, как хорошо там жилось. Но теперь я в это уже не верю. – Она была рада, что весь этот разговор про политику двух Союзов подошел к концу.

– Пустынники и правда жили неплохо, – кивнул Софус. – Конечно, они страдали от жары и от животных, населявших пустыню. Говорят, уже тогда дикая природа начала порождать ужасных тварей, которых сейчас встретишь разве что в Союзе Охоты. Но пустынники и правда жили хорошо. Они обосновались в оазисах и грабежами сколотили себе великое состояние.

– Это время трех веков гегемонии, – подтвердила Лия. – Тогда пустынники были главными людьми во всем мире. – Этот период истории был для девушки куда более интересен.

– Неужели ты скучаешь по тем временам? – удивился Софус.

– Нет, конечно, – покачала головой девушка. – Но ведь было в них что-то романтичное. Жаркое солнце, сочные растения, интересные события. В наше-то время уже почти два века как ничего нового не происходит.

– Стабильность лучше приключений, – заметил Софус. – К тому же в том периоде истории, когда пустынники захватили весь мир и жестоко им правили, нет ничего романтичного.

– Но в пустыне я хотел бы побывать, – откинувшись на спинку дивана, сказал Квес. – Это что-то очень необычное.