подчеркиваю и выделяю желтым маркером: трижды) после слов «Закрой глаза, открой рот» бросал мне в рот муху. Любая другая девочка после первого же раза при словах «закрой глаза» начинала бы колотить негодяя или громко реветь и звать родителей, желательно, его. Но только не я. Я и в третий раз надеялась, что он осознал, исправился и хочет загладить свою вину. К счастью, потом Санька с родителями куда-то переехал. А если бы не переехал, я повелась бы четвертый раз.
Покончив с заказом, я посмотрела на спутников и смутилась: остальные три дамы смотрели на меня не мигая: Мила с ужасом, Элеонора с восхищением, а Алина с удивлением. Я их понимала.
Ой, кажется, нашу принцессу-недотрогу ночью покусали бешеные пчелы, – изощрялся в остроумии Влад за моей дверью. – Или ты забыла предупредить, что по ночам превращаешься в колобка-переростка? А, нет, я все понял! Ты тайно пронесла партию десертов из ресторана и съела их на ночь? – хохотал он.
– Давай, расчехляй уже свой фотоаппарат, не будем задерживаться, мне еще выспаться надо, – предложила я.
– Я бы предпочел, чтобы завтра ты пришла на работу невыспавшейся, – хмыкнул Влад. – Но, так и быть, буду потакать твоим капризам, котеночек
Вау! А ты прямо ух! – Влад смотрел на меня, не скрывая восхищения. – И сладости вроде пока не нанесли большого урона.
Нет, ну не мог он хоть раз сдержаться что ли?
Счастье, разделенное на сотни и тысячи чудесных мгновений, – это прекрасно. И последнее, о чем ты можешь думать, складывая узоры из цветных стеклышек, – что все однажды может закончиться. Словно кто-то большой и несправедливый с хрустом раздавит твой калейдоскоп тяжелым ботинком. А стеклышки так и останутся лежать в темной луже, едва тронутой морозцем