Он сидел на больничной койке и напряженно копался в телефоне. Я лишь отметила, что его плечо замотано бинтом. Но человек, который может копаться в телефоне, кажется, скорее всего будет жить.
Я не стала уточнять, что в нашем суде мне вряд ли что-нибудь с этим светит. Усталая судья посмотрит на Макса, подумает про себя: что этой дуре еще надо – и оправдает его полностью.
Когда вы со мной возились, я уже начал побаиваться, что он меня из машины вышвырнет и пешком идти заставит. Не посмотрит, что у меня сердечный приступ.
Она ведет себя как маленький ребенок, с которым не играют родители, увлекшиеся просмотром серила. И тогда он идет и заслоняет экран. И ведь отлично знает, что ему за это прилетит. Но когда родители ругают, это все-таки лучше, чем когда игнорируют.
Если когда-нибудь она будет составлять список вещей, которых не стоит делать, чтобы остаться в живых в этом замке, она обязательно начнет с пункта: «Никогда не обращайся с вопросами к тем, кто прямо сейчас планирует убийство».
А что! Толян – нормальный мужик, свой, насквозь понятный. Пить бы он при ней перестал. Быстро бы перестал. А если бы не перестал быстро, перестал бы больно.
. Имея рядом такого человека, нужно бояться, что однажды проснешься на операционном столе и услышишь сквозь сон: «Да-да, пятый размер груди – это то, чего ей не хватало в этой жизни, а подпись на согласии – это ее, не сомневайтесь».