Цитаты из книг автора «Матильда Старр»

пусть почувствует на собственной

– Я была у себя дома, в своей комнате, – перебила она, – вы все правильно нашли. А затем уткнулась в плечо и разрыдалась. – Я не хочу, – сказала вдруг она сквозь слезы. Это резануло меня как ножом, но я стиснул зубы, лихорадочно придумывая подходящий обман. – Не волнуйся. Я догадываюсь, почему все пошло не так, нужно попытаться снова при ретроградном Меркурии. Врал, безбожно врал. Но Меркурий даст мне две недели… Но она ухватила меня за мантию, не выпуская из объятий, и, пряча взгляд, еле слышно прошептала: – Я не хочу домой. Вот этого я точно не ожидал! – Не хочешь? – переспросил я, чувствуя себя дураком. – К себе? К родителям и привычной жизни? – Да, не хочу! – подняла на меня упрямые, залитые слезами, донельзя очаровательные глаза. Мокрые ресницы топорщились, как маленькие копья, и я чувствовал себя так, будто трепыхаюсь на них, как рыба на трезубце. Маленькая демоница взяла меня в плен бесповоротно. Но я не мог не выяснить всё до конца. Почему она вдруг передумала? – Почему? Что-то случилось? Виктория нахмурилась и заелозила в моих руках, явно пытаясь вырваться. Я не пустил, и тогда она обиженно пробормотала: – Ничего не случилось, просто ты слепой и… глупый! О, мы снова на «ты»! Ради этого я готов быть слепым, глупым, да каким угодно. – Тогда дай мне прозреть и поумнеть… Пять минут – и она вывалила на меня ворох эмоциональных обвинений, упрёков и сумбурных пояснений. Я, оказывается, бесчувственный чурбан! И негодяй. И мечтаю от нее избавиться. Я молча слушал это, стараясь удержать лезущие на лоб глаза. Одно было понятно точно: мы оба беспросветные идиоты. – И это отвратительное кольцо! – с негодованием добавила Виктория. – А с ним что не так? – Я с опаской покосился на обнимающий её безымянный палец ободок. Ювелир утверждал: это лучшее, что только можно найти. Неужели обманул? Или дело в каких-то обычаях ее мира? – Ты сказал, что это всё только ради приличий! Чтобы не было разговоров! А не потому, что… – Она отвернулась, не договорив. Но я уже начал понимать. И правда. Сказал. Сказал много всего, что было вер

Только самое главное сказать забыл. – Прости… верни мне его, пожалуйста. Я отпустил её. Она застыла, в глазах появились изумление и неверие. Стянула кольцо, стиснула губы. Её пальцы на миг сжались, словно она хотела зашвырнуть кольцо куда-нибудь вдаль. Но Виктория пересилила себя и спокойно положила мне его на ладонь. Личико её стало совсем холодным. Новый виток недопонимания? Вот уж нет! Не в этот раз. Я взял её ладошку, пока она не успела снова что-нибудь придумать, убежать или ударить меня молнией, и быстро опустился на колени. – Виктория, ты станешь моей невестой? Не ради того, чтобы заткнуть рты сплетникам, а потому, что… – я замялся, не сумев найти подходящих слов. Потому что она свела меня с ума. Потому что она вклинилась в налаженную жизнь и поставила всё с ног на голову. Потому что я никогда не знал раньше, что буду так сильно переживать и ощущать всё, что с ней связано, лезть из шкуры вон, чтобы защитить её, чувствовать себя на седьмом небе, видя, как она краснеет. – Потому что я, кажется, люблю тебя, – договорил я упавшим голосом. Это открытие изрядно меня огорошило. Но это было правдой. Небеса, я по уши влюблён в эту наивную, взбалмошную, эмоциональную… самую прекрасную девушку на свете. Не могу поверить, что едва не разрушил всё собственными руками, отправив ее одни могилы знают куда! Виктория порозовела и кивнула. Кольцо легко скользнуло на ее палец, где ему было самое место. А Виктория тут же оказалась в моих объятиях. Где ей тоже было самое место.

Вот уже и взгляд посерьёзнел, явно намерен докопаться до самого нежного, запрятанного глубже всего. И тогда я приподнялась и сама потянулась к губам магистра. Он ответил на поцелуй, а я чуть не рассмеялась, увидев изумление в его глазах. А потом я ощутила на бёдрах сильные руки и в следующий миг уже сидела на магистре верхом, целуя его… и чувствуя, как подо мной кое-что начинает оживать. Ой не-ет… Я ещё успела легонько испугаться, но моё собственное тело уже прострелило ответным желанием. Я выгнулась, плотнее прижимаясь разгорячённой промежностью, а магистр поймал губами торчащий сосок. В глазах потемнело от удовольствия. Я издала протяжное: «М-м-м», двинула тазом сначала вперёд, потом назад, наслаждаясь прикосновением к тугой твёрдой плоти. – О небеса, что ты творишь, – выдохнул магистр, не подозревая, что этим разбудил во мне дьявола. Я коварно улыбнулась, положила ладони на сильную грудь, с удовлетворением ощутив бешеный стук сердца, – и одним движением, разом, оседлала магистра теперь полностью. Теперь я чувствовала его внутри, чувствовала, как мышцы сжимаются тугим кольцом, когда член магистра проникает глубже. Видела, с каким беззащитным, незнакомым выражением лица магистр смотрит на меня, и от этого ощущала себя всесильной. Хотя на самом деле мне стоило большого труда не показать, что всё это сводит меня с ума так же, как и его. А то и сильнее. Я вся горела и дрожала, кусала губы, не сдерживая стонов. А когда магистр взял меня за бёдра и стал насаживать на себя, то я вообще почувствовала себя расплывающимся желе. Повалилась на грудь магистра и только постанывала в такт ускоряющемуся ритму. О боже… почему я раньше не знала, что это так приятно? Хотя это было не только приятно – это сводило с ума. Всё моё тело простреливали маленькие разряды, внизу разрастался настоящий пожар. Я ловила воздух ртом, целовала магистра в грудь, в шею – куда придётся. Но, когда внутри зародилось преддверие вспышки, собрала все силы, подалась вперёд и накрыла его губы своими. И почувствовала внутри обжигающий взрыв. Магистр длинно выдохнул мне в рот – и поцеловал. Жадно, страстно, сминая губы, толкаясь внутрь языком. – Определённо… – сказал он, когда мы оба отдышались. Сказал и не продолжил. Вместо этого перевернул меня и лёг сверху, придавливая своим большим разгорячённым телом. Я протестующе пискнула, но он не обратил на это никакого внимания. Тогда я пробурчала: – Определённо – что? На губах магистра появилась настораживающая ухмылка. – Определённо, – повторил он, дёрнув бровями, – вы заслуживаете наказания, маленькая демоница.

Александр посмотрел на меня внимательно, уселся поудобнее и заговорил тоном соискателя на собеседовании: – Многолетний опыт, креативный подход, отсутствие стыда и совести, чувство юмора явно превалирует над состраданием, могу предоставить резюме, отзывы, медицинские справки пострадавших. Я расхохоталась, и он следом. Он вообще очень хорошо смеялся, открыто и заразительно. Я задумалась: а Вячеслав Павлович как смеется? Хм, кажется, смеющимся я его ни разу не видела. Интересно, а вообще кто-нибудь видел? – …Но все это, как вы понимаете, в прошлом. Сейчас я солидный человек, бизнесмен. Я стал очень серьезным! Так что можете быть совершенно спокойны: общение со мной сделалось абсолютно безопасным.

И если начистоту – я был занят практически тем же. Притворяясь совершенно равнодушным, скользил взглядом по толпе студентов, высматривая Викторию. Без каких-либо особых целей, просто хотел её увидеть. Странно, столько дней прошло – а в моей голове по-прежнему, как живые, всплывают воспоминания о той ночи. Её разметавшиеся по подушке волосы, искусанные губы, фарфоровая кожа, казалось, светившаяся в полумраке спальни. Мерлинова борода! Вот и сейчас, стоило подумать о Виктории, как возникло неудобное положение. Я осторожно поменял позу: не нужно, чтобы Лисандра заметила и приняла на свой счёт. И тут меня словно пронзила молния: я наконец увидел её. Викторию. Небеса, какая же она красавица! Я совершенно забыл, что в оперу нашим дамам было разрешено прийти одетыми не по форме, и невольно ожидал увидеть Викторию всё в том же тусклом сером платье – хоть и в нём она была очаровательна. Но от зрелища, которое предстало перед моими глазами, у меня перехватило дыхание. Она пришла в нежно-голубом платье с открытыми плечами. Корсет плотно обнимал ее талию, и каштановые локоны были зафиксированы в замысловатую прическу. Нежная шейка, тонкие линии ключиц, жемчужные бусы, устремляющиеся в ложбинку, – о-о, да это самый настоящий грех, вернее, грешный соблазн, запрещённый приём! И, разумеется, рядом с ней вился Алекс, гордый и довольный. Могилы его побери! Я чувствовал себя несчастным, которого одновременно поджаривают на сковороде и погружают в лёд. Виктория порождала во мне огонь – присутствие Алекса заставляло сходить с ума от ревности. А сверху всё это густо приправляло чувство вины. Но что это такое? Я подался вперед, напряженно всматриваясь в полумрак зала.

Я снова сел за стол, пододвинул к себе фолиант и снова попытался читать, и даже почти преуспел. В дверь постучали, и это было последней каплей. Я раздраженно крикнул: «Да!» – и уставился на дверь, готовый послать Алекса ко всем могилам. Но входить не спешили, и мне пришлось встать и открыть дверь самому. То был не Алекс. На пороге стояла Виктория. Она смотрела на меня насмерть перепуганными глазищами. Сделала шаг вперед. Мне пришлось подвинуться, чтобы пропустить ее. И, глядя куда-то в сторону, Виктория прошептала: – Наверное, нет никакого смысла тянуть… Ничего ведь не изменится… Раз вы говорите, что проклятие уже нас убивает… Думаю, стоит сделать все прямо сейчас… чтобы как можно быстрее покончить с этим. У меня внутри все скрутилось в тугой узел, я не сразу нашел нужные слова, а она, не дожидаясь ответа, сказала: – Только должна вас предупредить, – казалось, каждое слово дается ей с трудом. – Это будет мой первый опыт… такого рода. Я девственница. Она залилась краской, а я был готов проклясть день, когда родился.

Когда ты молод, зелен, а к тому же еще фрилансер, дружба с себе подобными – это не роскошь, а средство передвижения.

обычные фантазии загибающегося от спермотоксикоза мужика.

«Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих! Так поражает молния, так поражает финский нож!» «Мастер и Маргарита».