Инга посмотрела на часы: до начала рабочего дня еще минут двадцать. Вежливо улыбнулась, показав, что оценила тонкий юмор, а потом, вмиг посерьезнев, спросила:
Ничто в его внешнем виде не указывало на то, что только что она рыдала у него на плече, а потом они страстно целовались, стаскивая друг с друга одежду. Ну ладно, одежду с него стаскивала только она. Надо же было так глупо сорваться!
– Это стресс. Ты еще молодцом держишься.
Стоило ей произнести эти, в общем-то, простые два слова, как страх вернулся. Не страх – ужас! Она ни за что не хотела оставаться в квартире одна. Сколько бы ни убеждал ее ночной
Хищное гибкое тело напряглось, пытаясь унять дрожь, высокий лоб покрылся испариной.
– Извини… – хрипло прошептала Инга, избегая смотреть ему в глаза. Дыхание все еще было неровным, голос вибрировал, выдавая волнение. – Я…
То ли мысль, то ли неясное ощущение тревожило, не давало покоя, скреблось в мозг предчувствием опасности. Что-то не так. Что-то неправильно. Что? Стас… Его тело… Оно горячее. Слишком горячее, неестественно горячее для человека. Температура за сорок!
Не отрываясь от его губ, Инга протиснула руки между собой и Стасом, дрожащими пальцами принялась расстегивать пуговицы. Где-то краем сознания мелькнула неизвестно как задержавшаяся здравая мысль. Ежки-матрешки! Что она делает?