Марина вскрикнула от боли. Женщина услышала, подошла к машине, окинула роженицу взглядом и сказала:
– Так не доедете вы до фельдшера-то. Давай-ка неси ее в дом.
– Срок еще маленький, – задыхаясь и морщась от боли, проговорила она. – Рано ему.
– Ничего, справимся! Ты, главное, не нервничай и… дыши, что ли… В общем, делай, что там вам положено.
«В порядке» было еще минут десять, а потом в одну минуту все переменилось. Белье и платье мигом стало мокрыми, на сиденье растеклась лужа, и Марина поняла: воды отошли.
– Когда тебе уже нормальную машину выдадут? Все-таки серьезное издание, а такая техника, – женщина на пассажирском сиденье была, что называется, очень беременна. Восьмой месяц пошел. Уже декретный отпуск на носу.
Историю своего рождения она знала наизусть. Мать пересказывала ее раз за разом, а уж рассказчицей она была великолепной. События того дня словно оживали перед ее глазами, так что Инге казалось, будто бы она сама при всем присутствовала. Впрочем, она и присутствовала в некотором смысле.