Цитаты из книг автора «Матильда Старр»

Тем вечером задвижку я не закрыла. И следующим не закрыла тоже. Понятия не имею, зачем вообще я присобачила ее на свою дверь, когда существует такое важное условие брачного договора, как супружеский долг.

Кажется, хранительница очага и ответственная за мир в семье из меня получается не очень. Вроде бы и отец с сыном примирились, и мелкий нахаленок передо мной извинился, но теперь супруг на меня гневается. Да что же такое, а?! Как я от этого устала.

Ничего, потерпит! Семейная жизнь – это не только любовные утехи, от которых напрочь сносит крышу, а по телу одна за другой прокатываются волны невероятного удовольствия и хочется продолжать и продолжать… Хм… в общем, не только это!

Муж… Про мужа трудно сказать что-то определенное. Одно я знала точно: он мне нравится. Иногда он ужасно раздражает, но, даже когда раздражает, все равно нравится. Вот такой вот странный парадокс. А еще драконыш, который не даст заскучать и с которым мы подружились…

Этот негодяй лишь посмеивался и норовил снова растрепать мне прическу. Он-то как раз не собирался приводить себя в приличный вид, так и ходил с голым торсом в одних штанах. – Вы совершенно не бережете мою репутацию, – чопорно сказала я, стараясь поменьше смотреть в его сторону. А то не ровен час опять целоваться полезу. – А вы совершенно не заботитесь о моей. Я не сразу поняла, что он имел в виду, а когда поняла – хлопнула его перчаткой по плечу. – Ах, вот вы как! – вкрадчиво промурлыкал мой муж. Знакомые интонации… Ну уж нет! Я метнулась к двери. Потому что отлично понимала, что произойдет дальше: он схватит меня в охапку, утащит на диван, и одежда окажется сброшенной, а я… А я снова буду на седьмом небе от счастья. Не то чтобы это плохо… Нет, даже наоборот. И все же… Нельзя, чтобы было настолько хорошо! Это как-то чересчур.

Чувствовать, как нравятся ему мои неумелые ласки, слышать, как изменяется ритм его дыхания, как оно становится хриплым, как… – Определенно нет, – сказал он, когда мы ненадолго разорвали поцелуй, чтобы сделать по глотку воздуха. А через мгновение я почувствовала на себе приятную тяжесть его тела, и восхитительный вихрь закружил нас снова.

Он оказался неправ: неприятно не было. Было горячо и сладко. И близко – так близко, будто уже нет ни меня, ни его, есть только мы – одно целое. Я чувствовала, как он проникает в меня, – и растворялась в нем, плавилась в его руках, хрипло вскрикивая с каждым движением. Невыносимое, невозможное счастье – чувствовать так ярко. Казалось, меня крутило сияющим вихрем, поднимало все выше и выше, дальше – к вершине, к острому, почти болезненному удовольствию, к счастью до слез… – Вы плачете? Я все-таки сделал вам больно? – потянул меня из блаженной неги в реальность голос мужа. Удивительно. Он не был так обеспокоен, даже когда нашел нас в некромантском лесу.

Он еще что-то говорил, а я зачарованно смотрела, как двигаются его губы, не в силах отвести глаза. Его губы… Упругие вкусные губы, которые могут быть такими нежными и ласковыми, что хочется плакать. И такими горячими, жесткими, жадными, что можно сойти с ума. Черт побери, его губы так близко, что я почти чувствовала своими губами их тепло… Мне до одури хотелось привстать на цыпочки, чуть-чуть потянуться и приникнуть к этому упрямому рту. И целовать, целовать, целовать… До боли, до потери дыхания, до мутных кругов перед глазами. В рот, в подбородок, в шею, ниже, в развал ворота рубахи… Какая рубаха? Содрать ее к дьяволу и прижаться к умопомрачительно приятному телу в буграх перекатывающихся мышц. В одно мгновение стало жарко, так жарко, словно огонь стек с его рук на мои плечи, расплескался по коже и жег меня со всех сторон… Как, оказывается, холодно, ужасно холодно и бесконечно одиноко было мне до тех пор, пока не встретила этого совершенно невыносимого мужчину. Как я могла столько времени прожить и не знать его? Не видеть, не трогать, не ссориться с ним? Я судорожно сглотнула и облизала пересохшие губы, жадно, уже не скрываясь, рассматривая мужа. Густые волосы, чуть влажные на висках, словно он только что принимал ванну. Нахмуренные брови, глубокие темные глаза – не глаза, омут, тьма египетская… Невозможно притягательный рот, резко очерченный, чувственный… Широкие плечи, крепкая грудь, живот и… О-о-ох… В голове помутилось, тело напряглось, от странной тянущей пустоты внизу живота стало почти больно. – Вы невозможны! – хрипло сказал король. Я запрокинула голову и вздрогнула, наткнувшись на горящий мужской взгляд

По всему выходило, что единственное, чем я могу сейчас заняться, – это пойти и поговорить с супругом. Он, конечно, может и не захотеть, но ничего страшного, я тоже не хочу.

Или давайте разговаривать, или пойдемте уже разводиться. Что-то мне подсказывало, что это должно сработать. Разводиться здесь можно только через драконий камень, а к той хамской каменюке местные жители, похоже, ходят без особого энтузиазма. И я их понимаю. – Зачем вы туда полетели? Я оказалась права: от гробового молчания король перешел к выяснению отношений. – Я не могла бросить ребенка на произвол судьбы! – гордо вскинув голову, ответила я. – Я должна была ему помочь! – И что, помогли? – поинтересовался король самым светским тоном, за которым скрывалась явная издевка. Да уж… Если говорить откровенно, его сарказм был вполне уместен. Помощи от меня было не так уж и много. Скорее, наоборот. Но признавать королевскую правоту совсем не хотелось. – Конечно, – нахально заявила я. Бровь дорогого супруга изумленно поехала вверх. Немного помолчав для солидности, я почти слово в слово процитировала сказанное Ирадой: – За ним одним бы вы не полетели, а за мной сразу же с места сорвались! Король сердито сверкнул глазами, но ничего не сказал. – Так что помогло! – победно завершила