Цитаты из книг автора «Массимо Пильюччи»

Также мы должны следовать девизу Сократа: «Познай самого себя». Знание своего физического и психологического потенциала включает и знание своих ограничений.

агентность в условиях перманентных изменений. Мы, как пилоты крупных авиакомпаний, должны постоянно учиться, овладевать новыми навыками. Только, в отличие от пилотов, у нас нет возможности учиться на тренажерах. В жизни нет бета-версий, поэтому мы получаем навыки непосредственно «в полете». Причем на борту при этом находятся дорогие нам пассажиры, о которых мы должны заботиться!

Но чтобы достичь этого, необходимо пройти длинный и трудный путь. В начале жизни, будучи беспомощными младенцами (Беккер называет их «человеческими существами начального уровня»), мы все — «пациенты» и полностью зависим от других людей. Затем мы медленно учимся быть агентами: становимся взрослыми, берем на себя ответственность за собственную жизнь, утверждаясь в этом мире как активные ответственные деятели (все это соответствует стоическому учению о нравственном развитии, с которым мы познакомились в предыдущих главах). Ларри считает, что разрушительное действие ограниченных физических возможностей связано именно с тем, что они серьезно ограничивают агентность. При этом он утверждает, что даже полный паралич вследствие полиомиелита не лишает человека агентности окончательно и бесповоротно. В его власти восстановить ее, как в свое время это сделал сам Беккер, даже если этот путь будет медленным и мучительным. На самом деле Ларри рассматривает свою борьбу с инвалидностью как завоевание потерянной было агентности. Ларри отмечает: когда вы начинаете восстанавливать свою агентность, перед вами встает та же задача, что и перед остальными людьми: вы должны стать хорошим агентом. Для этого требуется согласованность следующих элементов: ценностей, предпочтений, целей, суждений, решений и действий. Если такой согласованности нет, вы будете парализованы независимо от вашего физического состояния. Например, вы можете быть парализованы нерешительностью, будучи не в состоянии среди множества возможностей выбрать определенный план действий. Как установила современная когнитивная наука5, наш разум плохо справляется со слишком большим выбором, будь то блюда в ресторанном меню, модели автомобилей в дилерском центре или что угодно другое. А мир, словно нарочно усложняя дело, непрерывно меняется, требуя от нас постоянно корректировать цели, решения и действия. Другими словами, нам нужно научиться сохранять свою агентность

возможности. Так Беккер пришел к решению создать свою личную жизненную философию, которая поможет всем людям, независимо от их обстоятельств.

Внимательно выслушав рассказ пациента, доктор спросил, что его больше всего беспокоит в данный момент, и Ларри с некоторым раздражением ответил: «Меня волнует, как я выйду из вашего здания!» Доктор спокойно взял телефон, позвонил секретарю и спросил, есть ли со стороны парковки выход с пандусом. Оказалось, что есть. «А как вы себя чувствуете сейчас?» — поинтересовался психиатр. «Мне стало легче», — признался Ларри. Затем они рассмотрели несколько возможных вариантов практического решения проблемы. Может ли Ларри поменять свой кабинет? Нет. Может ли университет построить пандус? Возможно. Психиатр рассказал, что, когда он учился в медицинском институте, ему приходилось регулярно ездить на метро, а платформы подземки для слепого человека — настоящий ужас. «Но это был разумный страх, — добавил доктор. — И, как видите, для работы я выбрал город, где нет метро». Благодаря этому разговору Беккер стал чувствовать себя намного спокойнее. Он купил инвалидную коляску с ножным управлением, а университет построил для него пандус. Это был хороший урок практического стоицизма, без капли теории. Поразмыслив над этой ситуацией, Ларри понял, что подобные вещи происходили с ним на протяжении всей его жизни. Более того, они случаются с каждым человеком, причем не только с теми, у кого ограничены физические возможности.

так неужели трудно вести себя достойно и честно в повседневной жизни?

После этих историй о суровых испытаниях, о пытках, одиночном заключении и готовности пожертвовать жизнью, чтобы не поступиться честью, вы можете решить, что стоицизм — сис­тема очень требовательная, почти на грани возможного. Как однажды спросил меня в интервью мой коллега философ Найджел Уорбертон: «А как же насчет обычной жизни15, где люди не сталкиваются с подобными крайними обстоятельствами, требующими проявления величайшего мужества и стойкости?» Хороший вопрос, и ответ на него достаточно прост. Истории о великих деяниях не только вдохновляют нас, не только будят в нас все лучшее и усиливают нашу веру в человека, но и напоминают о том, насколько проще и безопаснее стала сегодня жизнь для большинства из нас. Разве требуется так уж много мужества, чтобы противостоять боссу, который плохо обошелся с вашим коллегой? Худшее, что с вами может случиться, — это увольнение.

воспитание. Поэтому мы должны оценивать Катона по меркам его культуры и его времени. А по этим меркам его действительно можно считать достойнейшим образцом для подражания.

Словом, Катон совершенно не соответствовал современным представлениям о человеке, достойном подражания. Но такая точка зрения ошибочна, поскольку предлагает нам представить человека некой богоподобной сущностью, способной сделать то, чего не смог еще никто на свете: полностью преодолеть свое воспитание.

столетий. Ибо великое и выдающееся над обычным уровнем толпы рождается не часто. Впрочем, я склонен думать, что тот самый Марк Катон, с которого мы начали наше рассуждение, явил собой еще более высокий образец мудрости».