Цитаты из книг автора «Массимо Пильюччи»

составилась". И что в этом ужасного? Что может исчезать в мироздании? Что может возникнуть нового, противоразумного?» Опять тот же невозмутимый голос разума, призыв взглянуть на вещи широко, а не сосредотачиваться только на себе.

Эпиктет вносит поправки даже и в само представление о смерти: «Что ты имеешь в виду7 под этим "умереть"? Не изображай это дело в трагическом духе, но скажи как есть: "Вот уже пришло время этой материи распасться обратно на те первоначала, из соединения которых она составилась".

смертью. Даже противники стоиков, эпикурейцы, в этом соглашались с ними. Как писал основатель школы Эпикур в своем «Письме к Менекею»: «Стало быть, самое ужасное из зол5, смерть, не имеет к нам никакого отношения; когда мы есть, то смерти еще нет, а когда смерть наступает, то нас уже нет».

так люди становятся свободными». Эту же идею выдвигали и другие стоики, например Сенека и мыслители последующих эпох, находившиеся под влиянием стоицизма, — такие как Монтень4. В этом-то и состоит главное предназначение философии — помочь нам глубже понять человеческую природу и показать, как лучше прожить жизнь, в том числе избавив нас от страха перед смертью.

Эпиктет, как хороший учитель, меняет тактику: «Так думаешь ли ты о том3, что суть всех зол, неблагородства и малодушия у человека — это не смерть, а скорее страх смерти? Так вот, против него ты, у меня, упражняйся, сюда пусть будут направлены все рассуждения, упражнения на деле, чтения на занятиях, и ты узнаешь, что только так люди становятся свободными».

лошади». В этом интригующем отрывке Эпиктет высказывает три ключевые взаимосвязанные идеи. Во-первых, мы ничем не отличаемся от других живых существ: как и для колосьев, наше предназначение — созреть и быть «сжатыми». Стоики воспринимали идею судьбы более прямолинейно, чем многие из нас сегодня, поскольку они верили в некое космическое Провидение. Но даже с самой современной научной точки зрения мы — один из миллионов живых видов на планете, вероятно, одной из миллиардов пригодных для жизни планет во Вселенной.

Эпиктет объясняет, почему людей так беспокоит мысль о смерти: «Право же, для чего родятся колосья?2 Не для того ли, чтобы и поспеть? Но вот они поспевают. А не для того ли, чтобы и быть сжатыми? Не обособленными ведь они родятся. Так значит если бы они обладали сознанием, то они должны были бы молить о том, чтобы им не быть сжатыми никогда? А никогда не быть сжатыми — это для колосьев проклятие. Знайте, что вот так же и для людей не умереть — проклятие. Это все равно что не созреть, не быть сжатыми. А мы, поскольку мы как раз те самые, которые и должны быть сжаты и вместе с тем понимаем это самое, что мы жнемся, возмущаемся этим! Это потому, что мы и не знаем, кто мы такие, и не приучили себя к тому, что касается человека, как искусные наездники — к тому, что касается лошади».

Наконец, сочетание иного взгляда на вещи (и, следовательно, иного понимания вещей) с агентностью, о которой говорит Ларри Беккер и стоики, открывает перед нами новые способы преодоления проблем. И об этих способах мы, возможно, даже не думали раньше, например как в случае с Ларри, которому психиатр указал на очевидное и рацио­нальное решение его проблемы. Конечно, стоицизм не чудодейственное средство от всех проблем. Но философия, которая способна оказывать помощь даже в таких сложнейших обстоятельствах, о которых мы говорили в этой статье, безусловно, заслуживает нашего внимания.

силах. Но так или иначе навыки копинга — умения личности совладать с трудными жизненными ситуациями — играют важнейшую роль в человеческой жизни и полезны не только людям, прикованным к инвалидной коляске, борющимся с депрессией или аутизмом. Такие навыки полезны для всех, ведь все мы в течение жизни сталкиваемся с большими и маленькими трагедиями, вынуждены смиряться с ними и идти дальше.

сострадательном свете. Эти два требования, по мнению стоиков, не противоречат друг другу. Такое изменение во взгляде на жизнь помогает людям справляться с любой ситуацией. Стоицизм часто и совершенно ошибочно обвиняют в призыве к пассивному принятию вещей, хотя все известные нам стоики были людьми действия, стремившимися изменить мир к лучшему настолько, насколько было в их силах.