Цитаты из книг автора «Массимо Пильюччи»

том, что киренаики ставили во главу угла телесные удовольствия, а эпикурейцы — интеллектуальные наслаждения и удовольствие от жизни в целом. (Отзвуки их философии можно найти в современной утилитаристской этике Джона Стюарта Милля.) Наконец, киническая / стоическая ветвь сохранила верность сократическому главенству добродетели, но киники сфокусировались на аскетическом образе жизни, а стоики научились примирять добродетельную жизнь с внешними благами. Обе эти школы оказали значительное влияние на развитие христианской философии.

Все эти красивые ответвления от сократовского «ствола» получили собственное концептуальное развитие: платоновская (или аристотелевская) ветвь двинулась по пути сократовского эвдемонизма, где платонисты избрали мистическое направление (теория идей, идеальное государство), а перипатетики — более прагматичное (внешние блага как условие для достижения эвдемонии). Киренская (и эпикурейская) ветвь отказалась от традиционного значения добродетели и сосредоточилась на дихотомии удовольствия и страданий. Разница между их философией заключается в

Эпикурейство (Сад). Эпикур также учил, что целью жизни должно быть стремление к удовольствию, в первую очередь через избавление от страданий. Но эпикурейский гедонизм был гораздо сложнее киренского (несмотря на это, первые христиане очерняли его, видимо, стремясь устранить угрозу со стороны конкурирующего учения). Например, Эпикур ставил интеллектуальные удовольствия выше телесных и рассматривал счастье не как совокупность случайных, хотя и частых наслаждений, а как устойчивое состояние на протяжении всей жизни. Эпикурейский путь — это освобождение от предрассудков (особенно религиозного характера), контроль над своими желаниями, скромный образ жизни и культивирование дружбы. Но самое главное, эпикурейцы призывали к неучастию в общественной и политической жизни, поскольку они приносят больше страданий, чем удовольствия.

Как и автор книги «Путеводитель по хорошей жизни» Билл Ирвин, я убежден: какую бы философскую сис­тему вы ни избрали в качестве ориентира, важно, чтобы вы выработали собственную жизненную философию — желательно, опираясь на проверенную веками мудрость античных мыслителей.

суд. Когда погаснет свет и перестанет развлекать взгляд, когда умолкнет жена, уже знающая про этот мой обычай, я придирчиво разбираю весь свой день, взвешивая каждое слово и поступок: ничего я от себя не утаиваю, ничего не обхожу. В самом деле, что мне бояться своих ошибок, если я могу сказать себе: «Смотри, впредь не делай этого; сейчас я тебя прощаю»… Добрый человек радуется предостережению: а иной, чем он хуже, тем сильнее злится на пытающихся его исправить.

стараюсь не упускать такой возможности и каждый день вызываю себя к себе на суд.

Душа сама себя похвалила или предостерегла; свой собственный тайный цензор и соглядатай, она теперь знает свой нрав и свои привычки. Я

знать, что каждый вечер ему придется предстать перед судьей. Что может быть прекраснее такого обыкновения подробно разбирать весь свой день? До чего сладок

Гнев станет вести себя гораздо скромнее и перестает нападать на нас, если будет знать, что каждый вечер ему придется предстать перед судьей. Что может быть прекраснее такого обыкновения подробно разбирать весь свой день? До чего сладок сон после подобного испытания себя, до чего спокоен, до чего глубок и свободен!

…Ее [душу] нужно каждый день призывать к ответу22. Так делал Секстий: завершив дневные труды и удалившись на ночь ко сну, он вопрошал свой дух: «От какого недуга ты сегодня излечился? Против какого порока устоял? В чем ты стал лучше?»