Цитаты из книг автора «Массимо Пильюччи»

Но когда человек погибает, скажем, в результате террористического акта, он — жертва, а не герой

наша нравственность развивается благодаря комбинации инстинктов, обучению и — для тех, кто к этому склонен, — размышлений

Болезнь является препятствием для тела5, но не для разума, если только разум сам того не пожелает.

Аристотель считал ум высшей способностью человека, отличающей его от животного мира, а созерцательную деятельность — высшим проявлением ума. Как вы можете догадаться, такое отношение может привести к довольно обособленному и пассивному существованию. В отличие от Аристотеля, стоики сместили акцент в сторону социального, утверждая, что смысл жизни человека — использовать свой разум для строительства лучшего общества, которое только можно создать.

Хьюз считал, что «интеллектуальная глупость» нацистов состояла «не в отсутствии интеллекта, сколько в некоем его фундаментальном изъяне, позволившем ему допустить за собой право на то, на что он не имел никакого права». Интеллектуальная глупость — «не есть психическое расстройство10, но это самая смертоносная, самая опасная болезнь разума, ставящая под угрозу саму жизнь». Ее опасность кроется «не в неспособности понять, но в отказе понять; и эта болезнь не поддается исцелению путем рациональной аргументации, путем накопления фактов и знаний или же путем получения новых, иных переживаний». Поскольку интеллектуальная глупость — «духовная болезнь», она требует и духовного лечения.

И самое главное: мы должны осознавать ценность нашей личностной целостности — существуют ли на свете вещи, ради которых стоит ее «продавать

личность — это одновременно продукт психологического развития человека и основа нашей персональной идентичности

очень разнородные человеческие общества, придерживающиеся очень разных религиозно-философских традиций, ценят в своих членах одинаковый набор личностных качеств.

мысль): Каково же упражнение на деле против этого?7 Прежде всего высшее, главнейшее, прямо как бы с порога: когда ты испытываешь привязанность к чему-то, то не относись к этому как к чему-то такому, что не может быть отнято, но относись как к чему-то такого рода, как горшок, как стеклянный кубок, чтобы, когда они разобьются, ты, помня, чем они были, не впадал в смятение. Так и здесь: если ты целуешь свое дитя, или брата, или друга… напоминай сам себе, что любишь смертное, любишь отнюдь не свое. Это дано тебе на настоящее время, не как не могущее быть отнятым и не навсегда, но как смоква, как виноград в установленное время года, а если ты тоскуешь по ним и зимой, то ты глупец. Вот так и, если ты тоскуешь по сыну или по другу тогда, когда тебе не дано, знай, что ты это зимой тоскуешь по смокве

Из существующих вещей3 одни находятся в нашей власти, другие нет. В нашей власти мнение, стремление, желание, уклонение — одним словом, все, что является нашим. Вне пределов нашей власти — наше тело, имущество, доброе имя, государственная карьера, одним словом — все, что не наше». Так начинается «Энхиридион» или «Краткое руководство к нравственной жизни» нашего проводника в мир стоицизма Эпиктета