Цитаты из книг автора «Массимо Пильюччи»

Словом, Катон совершенно не соответствовал современным представлениям о человеке, достойном подражания. Но такая точка зрения ошибочна, поскольку предлагает нам представить человека некой богоподобной сущностью, способной сделать то, чего не смог еще никто на свете: полностью преодолеть свое воспитание. Поэтому мы должны оценивать Катона по меркам его культуры и его времени. А по этим меркам его действительно можно считать достойнейшим образцом для подражания.

В своем трактате «О стойкости мудреца» Сенека описал идеальный образец для подражания с точки зрения стоиков — мудрого человека

Еще одна важная вещь, которую необходимо помнить об образцах для подражания — и которую очень хорошо осознавали стоики, заключается в том, что эти люди не идеальны по той простой причине, что идеальных людей попросту не существует. Считать совершенство неотъемлемым качеством образца для подражания — значит устанавливать планку на недосягаемую высоту

Такие образцы для подражания, как Джеймс Стокдейл, Паконий Агриппин, Гельвидий Приск и Малала Юсуфзай, доказывают, что стоицизм — это практическая философия, а не абстрактное теоретизирование. Безусловно, стоики формулировали и проповедовали этические принципы относительно правильного поведения и эвдемонической жизни. Но основное внимание они уделяли не словам людей, а их поступкам. Они считали, что найти достойные образцы для подражания и стараться подражать им — один из самых действенных способов воспитания собственной личности и добродетелей.

кому было труднее всего выжить в аду ханойского «Хилтона», он ответил: Оптимистам1. Тем, кто говорил: «К Рождеству мы будем на свободе». Но наступало Рождество, а они по-прежнему были в тюрьме. Тогда они говорили: «Мы будем на свободе к Пасхе». Наступала Пасха, и ничего не менялось. Затем проходил День благодарения и следующее Рождество. Оптимисты теряли надежду, и это был конец… Это очень важный урок. Необходимо всегда сохранять веру в то, что вы победите, невзирая ни на какие трудности, — потому что вы попросту не можете позволить себе потерпеть поражение — и в то же самое время нужно смотреть суровой правде в лицо, какой бы жестокой эта правда ни была.

Как и в других случаях, здесь на помощь приходит психология. Например, установлено, что один из лучших способов побудить студентов15 изменить свой концептуальный взгляд на какую-либо научную проблему — специально увеличить их когнитивный диссонанс до такой степени дискомфорта, когда они сами захотят найти более подробную информацию и новые источники знаний для разрешения этого конфликта

Белангия также цитирует философа Гленна Хьюза, который истолковывает понятие amathia применительно к реалиям нацистской Германии. Хьюз считал, что «интеллектуальная глупость» нацистов состояла «не в отсутствии интеллекта, сколько в некоем его фундаментальном изъяне, позволившем ему допустить за собой право на то, на что он не имел никакого права». Интеллектуальная глупость — «не есть психическое расстройство10, но это самая смертоносная, самая опасная болезнь разума, ставящая под угрозу саму жизнь». Ее опасность кроется «не в неспособности понять, но в отказе понять; и эта болезнь не поддается исцелению путем рацио­нальной аргументации, путем накопления фактов и знаний или же путем получения новых, иных переживаний». Поскольку интеллектуальная глупость — «духовная болезнь», она требует и духовного лечения. Таким образом, amathia кажется важнейшим словом, которого нет в английском и других современных языках.

Арендт написала для своего журнала серию статей, которые впоследствии были опубликованы в книге «Банальность зла. Эйхман в Иерусалиме» (Eichmann in Jerusalem: A Report on the Banality of Evil). Эти публикации вызвали оживленные споры. В частности, горячая полемика началась в ответ на утверждение Арендт о том, что «зло» часто является следствием отсутствия мысли. То есть люди, как правило, не хотят творить зло и, конечно, не думают о себе как о злодеях. Однако они обычно следуют общему мнению, не подвергая его критическому анализу, и, более того, как это случилось с Эйхманом, зачастую убеждены, что делают благую ве

Чтобы у кормчего произошло кораблекрушение9, ему не нужно столько же подготовленности, сколько для спасения корабля: стоит ему чуточку повернуть против ветра — он погиб; и стоит ему, даже не по своей воле, все же чуть ослабить внимание — он погиб. Нечто подобное и здесь: стоит тебе чуточку задремать — пропало все до сих пор накопленное. Так посвяти же все свои усилия представлениям, проведи ночи в трудах над ними. Не незначительно ведь оберегаемое: это совесть, честность, стойкость, неподверженность страстям, неподвластность печалям, неподвластность страхам, невозмутимость, словом, свобода. На что готов ты продавать это? Смотри, на сколько стоящее.

Иными словами, этих людей впечатлили не мои глубокие научно обоснованные аргументы, а то, что я показал себя воспитанным собеседником (они-то ожидали, что я буду вести себя как высокомерный умник).