Я же ее практически не вижу. Школа, продленка, секция. Мне на общение с ней остается или раннее утро, когда я еще говорить не могу, или поздний вечер, когда уже не могу.
«Окончательно я осознал себя отцом, когда жена вместо обеда предложила мне доесть детский творожок, половинку желтка и перемолотый в миксере кабачок с цветной капустой, которые жалко выбрасывать, а ребенок уже съел свою норму».
– Знаешь, что нужно мужчине для полного счастья? – спросил он, когда она уже стояла в дверях палаты.
– Что?
– Чтобы хотя бы раз в день женщина его спрашивала, как он себя чувствует. Поэтому так часто у больных случаются романы с медсестрами.
Мам, а правда, что от любви можно умереть?
– Нет, неправда. Умереть можно от безделья. А если будешь работать, то на умирание не хватит времени. Спать, я сказала!
Рано или поздно шрамы перестают гноиться, болеть и требовать перевязок. Они рубцуются, бледнеют, но никогда не исчезают бесследно. Хоть тонкая, в белую нитку полоска, но остается.
он предпочел пропасть, переждать этот период в своей жизни, когда ему все надоело, он сам себе был противен, его тошнило от стен, от улиц… Он плохо себя чувствовал. Так, по-настоящему. Тело ныло, он все время кашлял, мучился бессонницей… Каждый день он собирал себя по частям усилием воли.