Глава 3

Полина

Мои розовые очки разбились еще в семь лет – когда погибла мама и родня сдала меня в интернат. Кажется, больше уже нечему биться.

Но глаза болят так сильно, словно в них попали острые осколки.

– Рома… – Я усилием воли соскребаю себя от пола. Кое-как сажусь.

Как назло, сил подняться и сбежать уже нет.

– Поля?!

Мой любимый благородный мужчина резко набрасывает одеяло на свою любовницу. А затем принимается одеваться.

С перепугу делает это плохо – промахивается мимо рукавов рубашки, путается в обуви и чуть не зажимает самое главное, когда застегивает ширинку.

– Любимый, что ты так спешишь? Она все равно уже все видела! – смеется с него Алина.

В отличие от Ромы она кажется довольной. На лице ни следа раскаяния или испуга. Настоящая победительница.

– Можешь хоть минуту помолчать?! – рычит на нее мой муж.

– Ишь, какой нервный!

Алина падает головой на усыпанную белыми лепестками подушку. Сладко потягивается и показывает знак средним пальцем.

По-хорошему, мне тоже нужно послать ее подальше. Ответить ударом на удар, как научились в детдоме. Там никто не смел меня обижать. Но сейчас… ничего не могу придумать.

Мозг отказывается воспринимать происходящее и находить хоть какие-то ответы. Он словно под гипнозом – отчаянно держится за прежнюю счастливую реальность.

Все, на что меня хватает – это подняться и выйти из проклятого домика.

– Подожди! – нагоняет Рома, стоит мне отойти на пару метров.

– Я… я вам помешала… прости, – хриплю, не понимая, что несу.

– Поля, да подожди же ты!

Он хватает за руку и дергает меня на себя.

– Больно.

Смотрю на покрасневшую кожу. Она всегда была чувствительной. «Королева синяков» – как шутили надо мной в детстве.

– Извини… – Рома снова хватает. На этот раз, чтобы подуть на горящий отпечаток его пальцев.

– Она… Ты…

Какой-то внезапный приступ склероза. Не могу подобрать слова. Похоже, они вылетели из головы вместе с радостью.

– Я хотел с тобой поговорить об этом, – откашливается Рома. – Как раз собирался.

– После свадьбы? – вырывается с нервным смешком.

– Раньше было нельзя. – Жмет плечами.

– Нельзя, потому что все узнали бы, что Алина беременна от тебя?

Я стою перед ним точь-в-точь, как несколько часов назад во время росписи. И с ужасом понимаю, в какую жуткую историю вляпалась.

Тем временем Рома продолжает говорить – пытается оправдаться, разводит руками, кивает на домик, будто это всё не он. Иногда злится и повторяется. Но я даже толком не слушаю.

В мыслях, как на повторе, крутится всего одно слово:

Дура!

Дура!

Дура!

А ведь я и правда поверила, что он меня любит. Что спешит со свадьбой, потому что боится потерять. Считала себя избранной – не такой, как все.

Я восхищалась его благородством и нашими невинными поцелуями. Позволяла вешать на уши килограммы лапши!

Клиническая дура!

Сказка про бедную официантку и банкира, который случайно облился кофе, лопается как мыльный пузырь.

Не было никакой счастливой встречи. Не было везения. Возможно, Рома специально пролил кофе на свою рубашку, чтобы я заметила его и попыталась помочь.

– Скажи мне, – облизываю пересохшие губы, – Наш брак – это ширма?

– Отец начал что-то подозревать. Я не мог рисковать Алиной и малышом.

– И сколько ты планировал все скрывать?

Это какое-то безумие. Я словно попала в компьютерную игру, где для игроков нет никаких правил.

– Наш брак на время! Месяцев на пять или шесть. Как только Алина родит и уедет, мы сразу же разведёмся.

– Как благородно с твоей стороны! Как продуманно!

– Поль, не заводись. Ты же знаешь, я тебя не обижу.

Он старается приблизиться, обнять… Совсем как раньше.

– Я ничего о тебе не знаю! – отшатываюсь. – Ещё пару минут назад я считала тебя своим мужем. Чёрт, да я тряслась перед всеми этими гостями. Волновалась, представляя, какой будет наша первая брачная ночь…

– Но мы ведь можем остаться друзьями? – Рома косится в сторону домика. – Тебе не нужно будет возвращаться в свое вонючее общежитие. Сможешь пользоваться моей банковской картой и жить в моей квартире!

Он улыбается, будто предлагает мне луну с неба.

– Оно не вонючее.

Я делаю шаг назад. Слышу свое дыхание – оно рваное, как после марафона.

– Ну прости, не так сказал.

Рома вновь пробует обнять.

– Не трогай меня, – рычу.

Только он не слышит. Тянет к своей груди. Оставляет новые отметины на нежной коже.

– Никогда больше! Слышишь? – резко бью его по щеке и, развернувшись, бегу.

Несусь подальше от «гнездышка новобрачных». Лечу в шпильках по густому газону.

Не оборачиваясь. И не слушая никаких криков.

Спешу, не зная, куда.

Мимо машин на парковке, мимо сторожки охранников, мимо гостей. Заметив слева распахнутую калитку, разворачиваюсь туда.

Пролетаю сквозь нее и с размаху врезаюсь во что-то твердое.

Лбом – прямо в чью-то грудь.

– Эй, полегче!

Слышу мужской голос. И в тот же миг сильные руки перехватывают меня за локти – крепко, но осторожно.

– Извините…

Я поднимаю голову.

Передо мной мужчина. Высокий – на голову выше Ромы, хмурый, широкоплечий и… взрослый. Настоящий хищник, на которого кто-то нацепил дорогой костюм.

– Куда летишь? – голос низкий, как раскат грома.

– Отпустите, пожалуйста.

Я изо всех сил сдерживаю жалобный всхлип. Не хватало еще, чтобы кто-то видел мою слабость!

– Почему глаза красные? – Проводит большим пальцем по моей щеке. Останавливается взглядом на губах. Кадык на горле дергается.

– Я спешу. Мне нужно туда…

Пытаюсь вырваться. Однако это не Рома. Незнакомец держит так, что проще провалиться сквозь землю.

– Насколько я знаю, свадьба в другой стороне. – Хмурится еще сильнее.

Серые глаза становятся такими темными, что страшно.

– Мне больше не нужно туда, – слова приходится буквально вырывать из себя.

– Тогда куда?

Хищник чуть склоняет голову набок, щурится.

– Подальше, – срывается с губ.

– Подвезти? – Он кивает в сторону огромного тонированного джипа. Так спокойно, будто каждый день катает в нем сбежавших невест.

– Нет! – отвечаю резко, не думая. – Спасибо. Я как-нибудь сама. – Киваю в сторону дороги.

Его пальцы все еще держат меня. Потом медленно отпускают.

– Ладно.

Сбитая с толку, я разворачиваюсь, делаю шаг к обочине. Сбросив проклятые туфли, готовлюсь бежать.

– Постой секунду. Держи.

Раздается за спиной, и я оглядываюсь.

– Если тебе понадобится помощь, звони. В любое время. – Незнакомец протягивает визитку. Простой белый прямоугольник, на котором лишь номер и имя «Захар».

– Почему вы хотите мне помочь? – Несколько секунд борюсь с собой. Но все же беру визитку.

Захар улыбается. Только в этой улыбке нет ни грамма тепла.

– Потому что тебе нужна помощь, Полина. И что-то мне подсказывает, других защитников у тебя не будет.

Глава 4

Полина

Я еще стою посреди дороги, зажав визитку Захара в ладони, когда резко визжит тормозами чёрный минивэн.

Сбежать или хотя бы отшатнуться не успеваю. Все происходит слишком быстро. В первое мгновение распахивается дверь, а во второе – чья-то рука хватает за плечо.

– Отпустите! – пытаясь вывернуться, изо всех сил брыкаюсь. Но бесполезно.

– Тише, девка, не дергайся, – рычит незнакомый мужчина, затаскивая меня в салон.

– Не смейте… – хочу крикнуть «трогать» и тут же получаю кулаком под ребра. Слишком резко и сильно.

От боли перехватывает дыхание, а на глаза наворачиваются слезы.

– Погнали! – командует мой обидчик, и машина резко срывается с места.

От шока первые секунды я ничего не соображаю. Смахнув слезы, стараюсь рассмотреть водителя и похитителя. Однако, стоит машине свернуть на трассу в город, начинаю паниковать.

– Куда вы меня везёте?! Остановите! – требую, обхватив руками несчастные ребра.

– Рот закрыла! – шипит здоровенный мужчина рядом.

– Я полицию вызову!

– Невеста, а телефон ты из какого места достанешь? – ржет амбал.

– Значит, закричу!

Не глядя, жму на все кнопки, какие есть на двери. Пытаюсь открыть окно, чтобы позвать на помощь. Но тоже ничего не удается.

– Эй, кошка дикая, обшивку не поцарапай! Дверь заблокирована, – сухо произносит водитель.

– Тогда… – Я понимаю, что просто так меня не отпустят. Глотая воздух, шепчу: – Пожалуйста… Я могу вам заплатить. Вот! – снимаю с пальца обручальное кольцо. Протягиваю его амбалу.

Тот бросает равнодушный взгляд на кольцо и отрицательно качает головой.

– Считаешь, мне оно подойдет больше? – Скалится.

– Оно дорогое. Здесь бриллиант.

На самом деле я не знаю. Рома говорил, что это кольцо принадлежало его маме, но еще он говорил, что любит…

– А больше у тебя нигде нет бриллианта? – Мужчина наклоняется к моему лицу. Обдает дыханием – запахом дешевых сигарет и пота.

– Я скажу, что потеряла его. А вы сможете продать. – Стараюсь держаться.

– Ты еще предложи продать свою девственность, – демонстративно облизывается.

– С чего ты взял, что она у нее есть? – мерзко ухмыляется водитель. – С такой мордашкой, в девках долго не бегают.

Оба заливаются смехом, словно это действительно весело. Перекидываются обидными словами в мой адрес. А я лишь прижимаю руки к животу, стараюсь дышать как можно медленнее и глубже. Делаю все, чтобы остановить надвигающуюся паническую атаку.

– Слышь, ты, бойкая, – отсмеявшись, снова начинает амбал. – Будешь сидеть тихо, доедешь целая и невредимая.

Он опускается ко мне ближе, горячее дыхание обдает висок.

– А вздумаешь выпендриваться… – стучит костяшками по подголовнику впереди. – Может, и возьмём что-нибудь. Разок – другой. По очереди.

***

До города доезжаем минут за двадцать. После без пробок пролетаем по проспекту к закрытому жилому комплексу. У второго подъезда останавливаемся.

Ничего не объясняя, меня за руки вытаскивают из машины. Зажав рот потной ладонью, проводят к лифту и поднимают на тринадцатый этаж.

Дверь квартиры я узнаю сразу, и паника, наконец, немного отступает.

– Давай, запирай ее и поехали назад. Босс сказал, что дальше сам разберется, – недовольно ворчит водитель. И его пособник толкает меня в светлый холл нашего с Ромой «дома», места, где он однажды пообещал мне счастливую семейную жизнь до конца наших дней.

Щелчок замка звучит для меня как приговор.

Еще не осмотрев квартиру, я уже понимаю, что здесь никого нет. ВИП-тюрьма. От этого безумно хочется сесть и расплакаться, но другая моя часть – та самая, что помогала выживать много лет, заставляет действовать.

Как только за дверью стихают все шаги, я срываюсь с места. Бегу босиком по холодному полу к окну в гостиной. Отдернув штору, распахиваю створку и… замираю.

Подо мной двенадцать этажей и волейбольная площадка, на которой нет ни единого человека. Даже если сорву связки, пытаясь позвать на помощь, никто не услышит. А охрана… в сторону верхних этажей нет ни одной камеры.

Можно станцевать голышом на подоконнике, вывесить огромный плакат «Спасите», и все напрасно.

– Нет… Я должна выбраться! – ударяю ладонью по стеклу и оборачиваюсь к комнате. – Телефон! У Ромы их несколько. Здесь может быть один из них! – озвучиваю вслух следующую идею.

Я как тонущий отчаянно цепляюсь за эту надежду. Путаясь в испачканном подоле платья, несусь в спальню. Проверяю прикроватные тумбочки. Шарю по полкам с всякими сувенирами и редкими книгами. Распахиваю шкаф.

Будто здесь недавно было ограбление, внутри ничего! Ящики пусты, на полках ни пылинки. Вместо костюмов – сиротливые вешалки. А вместо стопок с полотенцами – одна новенькая, упакованная в чехол подушка и такой же новый плед.

– Что за ерунда?..

Я выпрямляюсь и вижу своё отражение в зеркале шкафа.

Невеста.

С фатой, растрёпанной причёской, черными разводами туши под глазами и грязными ногами.

Из декольте торчит незаметный уголок визитки.

На руках отпечатки мужских пальцев – целая коллекция.

Ничего общего с той девчонкой, которая готовилась сегодня сказать свое главное в жизни «Да». Какая-то неудачная карикатура… с молодым мужем, новой фамилией и штампом в паспорте.

На мысли о новой фамилии меня окончательно накрывает. Устав бороться, я опускаюсь на пол и роняю голову на руки. Переносицу ломит от желания расплакаться, внутри все дрожит от гремучей смеси обиды и злости.

Чтобы не расклеиться, приходится напомнить себе, что я не плакса и не слабачка. Прошептать, что справлюсь. Вопреки желанию упасть на кровать и ничего не делать – избавиться от платья и затолкнуть себя в ванну.

После контрастного душа становится чуть легче. У меня по-прежнему нет выхода. Но глаза больше не печет от подступающих слез, а желудок не выворачивает наизнанку от жуткой тревоги.

Через час… Или полтора в двери снова раздается скрежет ключей. И по медленным крадущимся шагам я узнаю хозяина квартиры.

– Твоя первая брачная ночь в другом месте, – огрызаюсь, встретившись с ним взглядом.

– Будешь меня учить?

По когда-то любимому мужскому лицу кривой трещиной ползет улыбка.

– У тебя уже есть наставница. – Поплотнее запахиваю на груди полы пушистого халата.

– Об Алине ни слова!

– Конечно, она ведь у нас святая. Спит и с сыном, и с отцом. Ты, кстати, уверен, что ребенок от тебя?

– Ах, ты дрянь! – Он замахивается, но я вовремя закрываю лицо руками.

– Только посмей ударить, – рычу, трясясь от злости.

– Ты подвела меня, Поля. – Рома опускает руки. – Ты даже не представляешь, сколько всего ты мне испортила.

Бросает пиджак на спинку стула. Медленно закатывает рукава белой рубашки.

– Любая нормальная девка была бы счастлива. – Он подходит ближе. – Полгода побыть женой Потапова. А потом жить, как человек.

Он достаёт телефон. Смотрит на меня и набирает номер.

– Кому ты звонишь? – внутри все холодеет.

У меня нет родных, а те, что остались – давно перестали считаться родней. Нет подруг, кроме Арины. И с недавних пор нет работы.

Рома сам убедил уволиться. Он не хотел, чтобы кто-то обвинил его в скупости или высмеял жену-официантку.

– Тебе понравится, – бросает муж.

– Рома, нет… – тяжело сглатываю.

– Алло, Мирослав Андреевич? Да, я. Извини, что поздно. Не могу ждать.

От имени и отчества моего декана за грудиной все леденеет.

– У тебя на факультете учится некая Яровская Полина Геннадьевна? – продолжает Рома. – Отлично. Отчисли ее. Пусть катится из университета и из общаги тоже.

Он делает пару шагов по комнате – уверенно, как царь. Затем добавляет: