Цитаты из книг автора «Мартин Гилберт»

Неверно вручать судьбу Империи в руки слабеющего старика, который жаждет популярности и боится любой мелкой ошибки, в которой его могут упрекнуть

Он получал удовольствие от конфликтов идей, а не от конфликтов между людьми

этот же день состоялось первое пленарное заседание конференции. Говоря о Советском Союзе, Бидо выразил сомнение, что там появился «новый взгляд». Черчилль возразил: «Давайте не будем с легкостью отметать такую возможность. Я бы не спешил поверить, что от такой могучей ветви человеческого рода не произрастает ничего, кроме зла, и что из огромного сухопутного океана, которым управляет такой малоизвестный и малопонятный круг лиц, не может выйти ничего, кроме опасности и угрозы». К изумлению Черчилля, Эйзенхауэр предпочел охарактеризовать новую Россию как шлюху: «Несмотря на ванну, парфюм или кружева, она по-прежнему та же старуха. Но, возможно, нам удастся прогнать ее с главной улицы и запрятать на задворки».

Работа началась за обеденным столом после того, как была осушена вторая бутылка шампанского и раскурены сигары. «Теперь приступим», – сказал Черчилль

Но он замахнулся на нас тростью и сказал, чтобы мы отошли. Затем опустил ноги на пол, крепко ухватился за подлокотники кресла и неимоверным усилием – все лицо покрылось потом – вытолкнул себя из кресла и встал прямо. Продемонстрировав, на что способен, он сел обратно в кресло и закурил сигару. Брук отметил: «Он твердо решил восстановиться».

«Трумэн несколько раз был весьма резок с беднягой Уинстоном, и после одной из наиболее эмоциональных деклараций старика о вере в англо-американское сотрудничество оборвал его: «Спасибо, господин премьер-министр. Мы можем передать это для работы нашим советникам». Немного обидно».

Он был убежден, что Второй мировой войны можно было избежать. Он был настолько в этом уверен, что, когда ему предложили направить поздравительный адрес Болдуину в связи с его восьмидесятилетием, он отказался. Вместо этого он написал тем, кто сделал это предложение: «Желаю Стенли Болдуину не болеть, но для нашей страны было бы гораздо лучше, если бы он вообще не появлялся на свет».

Демократия – не шлюха, – продолжал Черчилль, – чтобы ее подбирал на улице человек с автоматом.

Я очень хорошо побеседовал со Старым Медведем, – написал Черчилль Клементине 13 октября. – Чем больше я с ним вижусь, тем больше он мне нравится. Теперь они нас уважают, потому что, я уверен, хотят с нами сотрудничать

Затем Черчилль показал Сталину, как он выразился, «рискованный документ». В нем были обозначены «пропорциональные интересы» России и Британии в пяти странах. Черчилль предложил, чтобы в Румынии Россия имела 90 % влияния, Британия соответственно 10 %. В Греции он предложил 90 % влияния Британии (в согласии с США) и 10 % – России. Югославию и Венгрию предлагалось поделить пополам, в Болгарии 75 % отдать России и 25 % – «остальным». Сталин изучил листок, после чего, как вспоминал потом Черчилль, «взял синий карандаш, поставил большую галочку и вернул. Затем наступила тишина. Листок с карандашной пометкой лежал посреди стола». Наконец Черчилль произнес: «Не может ли показаться несколько циничным, что мы так грубо решаем столь судьбоносные для миллионов людей вопросы? Давайте сожжем бумагу». – «Нет, сохраните ее», – возразил Сталин.